Страница 1


"Таврический сад"

Отправлено 31 авг. 2012 г., 5:47 пользователем site admin   [ обновлено 31 авг. 2012 г., 5:47, автор: Книги Дома ]


«Игорь Ефимов продолжает великую традицию русских писателей-философов…» (Иосиф Бродский).
Это «писатель просто большого класса…» (Василий Аксёнов).

Стоит ли после этого ещё что-нибудь говорить?

Но классики высказались по поводу конкретных взрослых произведений Игоря Ефимова, а «Таврический сад» — не взрослая книга. Это книга для ребят. Не детей и не подростков, а именно так — ребят. Тех, что дружили и дрались в послевоенных городских дворах, подглядывали через забор, как пленные фашисты строят заново разбитые бомбами ленинградские дома, а летом, уезжая в лагерь, испытывали изумление и восторг от настоящего леса.

Ещё это книга для себя. Причём процент автобиографичности непринципиален. Весь текст — одна большая волна исповедальности, желания сохранить родное, распахнуть себя до самых-самых сокровенных глубин, где происходят главные человеческие открытия, события и перемены. И совершенно неважно, что герой повести — мальчишка, а писатель — взрослый человек. Старшему не пришлось специально прикидываться, чтобы почувствовать себя младшим. Он просто рассказал о своём детском взрослыми словами.

Честно говоря, не очень-то взрослыми. Повесть «Таврический сад» — всего лишь вторая опубликованная книга молодого Игоря Ефимова. Она вышла впервые в 1966 году и, поверьте, читалась тогда распахнутыми глазами.

Эта небольшая книжка — мечта любого воспитателя. В ней есть всё, что необходимо для становления молодой личности: и проблема выбора между добром и злом, и борьба с самим собой, и ошибки, и преодоления, и обретение чувства собственного достоинства, о котором на последней странице автор пишет так: «…с этим достоинством своим, которое залезло в меня неизвестно когда и откуда, я ещё наплачусь и хлебну горя, но тут уж ничего не поделаешь, — я его ни за что не отдам и буду защищать изо всех сил…»

Нет никаких сомнений в том, что ровесники автора перечитают «Таврический сад» с глубоким ностальгическим вздохом, — не столько о своём детстве, сколько об «оттепельной» юности, когда говорить, думать и писать полагалось именно так. Взрослые помоложе, желающие детям полезного чтения, с огромным удовольствием возьмут эту книгу на вооружение (недаром издательство «Самокат» поместило её в серию «Родная речь» с комментарием «новая русская классика»). Но только реальный читательский спрос покажет, насколько жизнеспособен такой лирический, такой доверительный «разговор с ребятами», которых теперь полагается называть тинэйджерами.
Ирина Линкова, BiblioГид

Ссылка:

"Таврический сад" Игорь Ефимов, издательство "Самокат", 2012

Захватывающие приключения очень хорошего немецкого мальчика

Отправлено 27 авг. 2012 г., 12:17 пользователем site admin   [ обновлено 27 авг. 2012 г., 12:17, автор: Книги Дома ]


Свою самую знаменитую детскую книгу – «Эмиль и сыщики» – Эрих Кестнер написал в 1929 году. Она переведена на 59 языков, ее несколько раз экранизировали. Но в истории этой книги есть еще один важный эпизод: в 1933 году она горела в нацистских кострах вместе с другими книгами, которые не соответствовали моральным представлениям гитлеровского режима.
Вряд ли в «Эмиле…» можно найти прямое противостояние фашизму. Но, по-видимому, невыносимым для нацистов был сам дух книг Кестнера, его видение человека и ребенка. Сегодня оказывается, что это видение абсолютно «современно», а мастерское повествование способно захватить современного маленького (да и взрослого) читателя и доставить ему настоящее удовольствие от чтения.

Мария Аромштам, Папмамбук

Маленький, но очень самостоятельный школьник Эмиль отправляется на каникулах из своего родного городка в Берлин, в гости к дяде, тете, кузине и бабушке. Отправляется один, без мамы. В дорогу он берет с собой чемодан, цветы для тети и деньги для бабушки, которые мама с трудом скопила. Во время поездки эти деньги у него пропадают. Их крадет, как понимает Эмиль, его попутчик по купе, господин Грундайс. Приехав в столицу, Эмиль попадает в ужасное положение. Но ему на помощь приходят берлинские мальчишки. Они начинают следить за «господином вором» и в конце концов ловят его с поличным на глазах у многих взрослых. Выясняется, что этот человек украл деньги не только у Эмиля. Он оказался еще и грабителем банка, которого давно разыскивала полиция. За помощь полиции в поимке преступника Эмиль получает премию, тысячу марок. На эти деньги он, во-первых, устраивает праздничный обед для своих берлинских друзей, а во-вторых, собирается купить маме электрическую сушилку (чтобы ей было легче выполнять работу парикмахера) и новую шубу. Ну, и себе что-нибудь…

Эта история чем-то напоминает гайдаровского «Тимура и его команду»: главной действующей силой повествования оказывается мальчишеская солидарность, общее усилие, коллективное преследование «врага» и коллективная победа над ним.

И это ‒ объединение детей во имя торжества справедливости, почти мгновенное создание «организации сыщиков» с четким распределением обязанностей, результативность общих действий – невероятно вдохновляет. Потребность испытать подобные чувства – причастность к чему-то общему и безусловно справедливому – характерна для большинства детей. Даже если они об этом и не подозревают. Но стоит открыться такой возможности, как она окрыляет, вдохновляет. Солидарность – великое дело.

Однако в повести Кестнера в отличие от «Тимура и его команды» нет и намека на «вождизм» ‒ главенствующую роль безупречного лидера, который оказывается на вершине «коллективной пирамиды». У Гайдара он единственный наделен преимуществом целостного видения ситуации, тогда как все остальные члены «организации» – лишь «винтики», их действия запускаются простым поворотом «руля», и они без вопросов приступают к выполнению своих функций, которые по своему разумению определяет «вождь». («Эмиль и сыщики», между прочим, была написана за четыре года до победы Гитлера на выборах. Может, в этом – в несоответствии духу времени – и был ее главный «изъян»?)

Иллюстрация Евгении Двоскиной к книге Эриха Кёстнера «Эмиль и сыщики»

Эмиль – не вождь. Он никого «за собой не ведет». Берлинские мальчишки откликаются на случившееся с ним несчастье. Но делают они это очень по-мальчишески. Они честно признаются, что их привлекает еще и детективный характер случившегося и возможность необычной активности: они нюхом чуют приключение – которое может быть опасным и требует от них некоторых жертв (им приходится отказаться от карманных денег, от привычного досуга, некоторые рискуют навлечь на себя неудовольствие родителей). «Группа сыщиков» – временное объединение, «под задачу». И роли в предстоящей им сыскной деятельности распределяются «по справедливости», самым естественным образом, в соответствии «с природной одаренностью» членов группы. Выражаясь языком психологов, в группе есть организационный лидер, есть интеллектуальный лидер – мальчишка по кличке «Профессор», который способный предложить тактику действий (до этого момента его интеллектуальный потенциал был явно невостребован в уличной жизни). Есть разведчики, есть «координатор», или «дежурный на телефоне».

Что касается самого Эмиля, то его можно считать эмоциональным лидером. По словам автора, он просто хороший мальчик. Хороший не в смысле «послушный», а в смысле «человек, с которым хочется иметь дело». И автор сообщает об этом с первых страниц: «Эмиль во всех отношениях был образцовый мальчик». Он хорошо учится. Он помогает своей маме по дому и по работе. Он не требует себе подарков. И он не врет. Никогда. Однако этот перечень безусловных достоинств отнюдь не превращает его в манекен для демонстрации добродетелей. С этой точки зрения Кестнер совершил почти невозможную для детской литературы вещь: он описал «живого» ребенка, создал образ, в реальность которого веришь абсолютно*. Но реальность Эмиля совсем иная, чем, к примеру, Тома Сойера. Эмиль привлекает не своими «проделками и проказами», не тем, как он «творит вокруг себя жизнь» и что «с ним не соскучишься», а своей невыдуманной, естественной человеческой позитивностью.

*Через четверть века Эрих Кестнер напишет автобиографическую книгу под названием «Когда я был маленьким», и станет ясно, что в «Эмиле…» содержится множество подробностей детской жизни самого Кестнера, а в образе главного героя повести очень много от автора.

1 Иллюстрация Евгении Двоскиной к книге Эриха Кёстнера «Эмиль и сыщики»Даже сложно вспомнить другого такого героя – реального, интересного и одновременно позитивного. Абсолютно хорошего – если не считать одного досадного проступка: как-то он вместе с товарищами отправился после уроков к статуе великого герцога, и они «нахлобучили на его лысую голову старую фетровую шляпу. А потом ребята уговорили Эмиля, потому что он рисовал лучше всех, взобраться на пьедестал и намалевать великому герцогу красный нос и черные усы». Из-за этого красного носа и черных усов Эмиля ужасно мучит совесть. Он даже готов к тому, что его арестуют, потому что нехорошо разрисовывать памятники. (Хотя что-то подсказывает читателю: герцог вполне заслужил этот самый красный нос.) Но это единственный «плохой поступок», о котором нам сообщается. В остальном, как уже было сказано, Эмиль «был образцовым мальчиком». «Но не подумайте, что он из той породы пай-мальчиков, которые ведут себя образцово из трусости, из жадности или из стариковской рассудительности. Он был образцовым потому, что хотел быть образцовым! Он принял такое решение, как принимают решение не ходить больше в кино и не есть конфет…»

Если поставить Эмиля рядом с Тимуром, то окажется, что при всей внешней схожести эти герои по духу противоположны друг другу. У Тимура – идеи. Тимур – плакатное изображение пионера, встроенного в общую систему «строительства коммунизма». А Эмиль решил быть образцовым, потому что «он просто любит свою маму и умер бы от стыда, если бы бил баклуши, когда она работает, не щадя себя, и экономит буквально каждый пфенниг». Вот так вот: «просто любит свою маму».

В основе поступков – простое чувство частного человека, маленького – но человека. И мне кажется, в глазах маленького читателя это объяснение выглядит очень веским и понятным. Эмиль любит маму. А мама любит Эмиля. То, что Эмиль – любимый ребенок, крайне важно не только для понимания его характера, но и для понимания всего повествования. Кестнер, по-видимому, полагает, что это и есть основа нравственного настроя его героя, способности Эмиля четко различать зло и добро.

Вот это – любовь к своей маме (причем любовь взаимная) как основа «хорошего поведения» и четкое различение добра и зла – делает книжку совершенно понятной уже ребенку пяти-шести лет. А восьми-девятилетний читатель будет легко захвачен ее повествовательным драйвом и приключенческим сюжетом с напряженным действием, детективными элементами, погонями…

Конец же истории наделен явными чертами сказочности. Все «устраивается»: вор пойман, героя увенчивают славой (кстати, персонаж-журналист, который пишет о мальчике, поймавшем вора, носит фамилию Кестнер) и одаривают, благодаря чему он получает возможность реализовать свои «заветные желания». И то, что эти желания оказываются такими прозаическими, совсем их не умаляет.

3 Иллюстрация Евгении Двоскиной к книге Эриха Кёстнера «Эмиль и сыщики»

Напротив, у читателя возникает чувство, похожее на эйфорию: можно ли желать лучшего, чем торжество справедливости?

***
Переиздание «Эмиля и сыщиков» недавно вышло в издательстве «Махаон». Эту книгу очень приятно держать в руках. Ее очень украшают выразительные иллюстрации Евгении Двоскиной. Перед художником стояла довольно сложная задача – нарисовать детей. Причем – много детей. А рисовать детей, как выясняется, гораздо труднее, чем сказочных персонажей. Здесь легко сбиться либо в карикатурность, либо в умильную слащавость. Детские образы, вышедшие из-под пера Евгении Двоскиной, получились живыми и динамичными. И они вполне соответствуют духу кестнеровской истории. Все дети на рисунках разные. Даже там, где нарисовано много персонажей, дети представлены не «толпой», не безликой «массовкой»: у каждого ребенка хорошо различимо лицо, причем со своим характерным, не похожим на других выражением.

Есть в книге и интересные дизайнерские находки. На одном книжном развороте, например, мы видим лишь множество пар ног. Так представлены мальчишки, решившие помогать Эмилю. Но каждая пара ног исчерпывающим образом характеризует своего хозяина.

2 Иллюстрация Евгении Двоскиной к книге Эриха Кёстнера «Эмиль и сыщики»

А еще в иллюстрациях Евгении Двоскиной лаконично и с меткой иронией передана берлинская атмосфера «того» времени: детали одежды, бытовые предметы, фрагменты улочек, панорама вокзала, даже позы людей и выражение человеческих лиц – все это выдержано в стиле «легкого ретро», отсылая к давно минувшим и потому ставшим сказочными временам.

Ссылка:

"Эмиль и сыщики" Эрих Кёстнер, издательство "Махаон", 2011

"Яблочки-пятки. Стихи для самых маленьких"

Отправлено 23 авг. 2012 г., 11:01 пользователем site admin   [ обновлено 13 янв. 2013 г., 9:28, автор: knigi doma ]

Первая книга молодого автора родом из Ярославля. Детская поэзия в жанре миниатюры: песенки, шутки, прибаутки для детей от года до трех – вот любимый жанр молодой поэтессы.
Цветные иллюстрации Ксении Колосовой.

Михаил Яснов, детский поэт, переводчик

Я бы очень хотел, чтобы на эту книгу обратили внимание все – и родители, и педагоги дошкольных учреждений, все, кто имеет дело с воспитанием самых маленьких наших чад. Книга «Яблочки-пятки» – очень редкий случай в новой (новейшей!) поэзии для малышей, когда традиционная поэзия пестования, в основном фольклорная, широко распространенная в уже далеком прошлом, возвращается к нам, возрождается в новом – авторском – исполнении. Возрождается, на мой взгляд, блестяще, интересно и по-настоящему поэтически.
Анастасия Орлова – молодой писатель, но уже признанный мастер в наших детских литературных кругах; она автор не только стихов, но и прозаических миниатюр, которые еще ждут своего издателя. Многие из этих миниатюр, прежде всего, конечно, поэтических, рассчитаны на семейное чтение: легко представить маму, которая читает своему ребенку стихи, и не только читает, но и играет в них, вызывая малыша на ответную игру, звуковую и тактильную, так нужную и полезную малышу:

Кулачок-улитка,
Отвори калитку!
Дай с ладошкой подружусь!
Дай за пальчик подержусь!

В этом смысле стихи Анастасии Орловой – редкое явление в нашей сегодняшней детской поэзии: песенки, прибаутки, поэтическое тетешканье, в которых Орлова показала себя умелицей и мастерицей, выполнены на таком хорошем, а иногда и просто высоком поэтическом уровне, что порою диву даешься. Стихи ее тактичны, легки, красивы, – в общем, настоящая поэзия для тех, кто осваивает первое свое жизненное пространство:

Встала Настенька со стула
И сама вперед шагнула!
Утомилась и присела:
Первый шаг –
Большое дело!

Очень надеюсь, что вы порадуетесь вместе со мной этим точным и таким жизнерадостным миниатюрам. И мы вместе пожелаем успехов новому поэту!



"Яблочки-пятки. Стихи для самых маленьких"

Анастасия Орлова
изд. "Детгиз", 2012

"Два башмака"

Отправлено 15 авг. 2012 г., 13:01 пользователем site admin   [ обновлено 22 авг. 2012 г., 1:06, автор: Книги Дома ]

Александр Коняшов - поэт, прозаик. Стихотворение "Два башмака" было написано в середине восьмидесятых годов прошлого века. В середине девяностых Григорий Гладков написал песню на эти стихи. В середине нулевых двадцать первого века Ирина Киреева придумала иллюстрации к этому стихотворению.
И только сейчас стихи, музыка и рисунки встретились под одной обложкой. Вот такой длинный путь проделали эти два башмака.

Ксения Зернина, "Дневник читающей мамы" Папмамбук

Книжка «Два башмака» представляет собой одно-единственное стихотворение Александра Коняшова, подробно проиллюстрированное Ириной Киреевой. В качестве приложения в конце книжки есть ноты к песенке Григория Гладкова на эти стихи. Книжка получилась очень гармоничной. Стихотворение Коняшова, на мой взгляд, – образец хорошей детской поэзии: звонкое, ритмичное, прозрачное по смыслу, искреннее. Такие стихи приятно читать несколько раз подряд (это обычное требование малышей), они отлично запоминаются и растаскиваются на цитаты. Кстати, другие стихи автора про мыло, веник, иголку с ниткой и воздушный дом, выпущенные издательством «Август» в подобном формате, в свое время были у Федора абсолютными хитами.

Стихотворение написано о самых обыкновенных башмаках безымянного садовника. Башмаки выступают верными друзьями и помощниками в работе. Такой взгляд на вещи, я уверена, многим маленьким читателям покажется неожиданным. После чтения стиха про башмаки садовника Федор стал вспоминать, чем он занимается на улице в своих синих сандалиях и какие у них вместе могут быть общие впечатления о прожитом дне и вообще о лете. Мы даже записали со слов сына историю «Два синих сандалика». По ходу повествования выяснилось, что, хотя Федины мальчишеские забавы очень отличаются от работы садовника, но его сандалии должны быть не менее прочными и выносливыми. Отдельной похвалы заслуживают иллюстрации Ирины Киреевой, которые не только сопровождают текст, минимизируя количество вопросов маленького «почемучки», но и обогащают его. А еще в книжке чувствуется какая-то нежность по отношению к обыкновенным вещам, и, мне кажется, такая атмосфера создается именно благодаря остроумным и талантливым рисункам Иры Киреевой. Вот такая замечательная получилась история про башмаки садовника.

Иллюстрация Ирины Киреевой к книге Александра Коняшова «Два башмака»

Ссылка:

"Два башмака" Александр Коняшов, издательство "Август", 2011

Колдун в многоквартирном доме, или Фрэнк Баум снова в России

Отправлено 13 авг. 2012 г., 5:23 пользователем site admin   [ обновлено 13 авг. 2012 г., 5:34, автор: Книги Дома ]

Судьба книг Фрэнка Баума в России почти трагична. Его гениальная сказка «Волшебник из страны Оз», совершившая революцию в детской американской литературе на рубеже XIX-ХХ веков, сказка, на которой выросли несколько поколений американских детей, так и не обрела достойного места в российской словесности. Ее вытеснил «вольный пересказ» Александра Волкова, появившийся на полвека позже, – не менее гениальный, но гораздо более органичный по сюжетной динамике и языку для восприятия русскоязычных читателей, адаптированный к «месту и времени». Об этической составляющей этого странного и не имеющего аналогов события в детской литературе много спорят. Но споры эти – филологические, «специальные», к детям отношения не имеющие.

Текст: Папмамбук

Факт остается фактом: вместо страны Оз на литературной карте советских детей оказалась четырехцветная Волшебная страна. И современным переводчикам, несмотря на все их титанические усилия, вряд ли удастся изменить эту картографию.

Иными словами, Фрэнк Баум долгое время оставался фигурой, значимой для историков детской литературы и для школьников, изучающих английский язык. Но вот появляется книга «Смешливый гиппопотам» – и вместе с ней «новый» для современных российских детей писатель, Фрэнк Баум.

«Смешливый гиппопотам» – это сборник сказок, которые были написаны уже после выхода в свет «Волшебника из страны Оз». По существу, Фрэнк Баум создал жанр авторской американской сказки. Его мастерство поражает, потому что сегодня эти сказки читаются как абсолютно современные: они начисто лишены какой бы то ни было слащавости и слюнявости, не обременены реалиями, привязанными к конкретному историческому времени. Встречающиеся в них сундуки и чердаки, ожившие манекены и лающие стеклянные собаки легко опознаются как «типичные» обитатели сказочного мира.

Эти сказки динамичны и неожиданны, и этим – в первую очередь, своей неожиданностью – искусно «ловят» современного ребенка в сеть повествования.

Предсказать здесь возможное развитие сказочного сюжета совершенно невозможно. Никаких традиционных зачинов «жили-были», никаких традиционных сказочных приемов. Это скорее похоже на «рассказы о случившемся»: и такое случается. Чему с удовольствием веришь. Доверие к автору – результат психологической точности повествования, рассчитанного на ребенка-читателя.

Собственно, это очень важная вещь в детских книгах: мир может быть сколь угодно волшебным, там могут быть ожившие вещи, гномы и колдуны, но мотивы действий разных персонажей (особенно – главного персонажа, с которым ребенок отождествляется) должны быть психологически достоверны.

Вот сказка, с которой начинается книга – «Сундук и разбойники».

Маленькая девочка остается дома одна, забирается на чердак и открывает сундук уехавшего куда-то дяди, который, естественно, открывать нельзя. Ситуация «типичная»: мало кто из детей любит оставаться дома один. И это всегда воспринимается как некоторое предательство со стороны взрослых: «Марту никто не собирался оставлять дома одну, но, как водится, все под разными предлогами ушли». И в ребенке всегда возникает протест и подспудное желание «отомстить». В чем выражается «месть»? В нарушении какого-нибудь запрета.

Вот сундук, который нельзя открывать: «дядя Уолтер не велел его открывать до своегоИллюстрация Натальи Салиенко к сказке Фрэнка баума «Сундук с разбойниками» возвращения». Но открыть его очень хочется – именно потому, что нельзя.

И «брошенный» дома ребенок придумывает аргументы в пользу нарушения запрета – т.е. не просто так берет и открывает сундук, а пытается сам перед собой оправдаться: дядя «поехал охотиться на слонов, и больше никто о дяде не слышал», «Наверное дядя Уолтер уже не вернется домой», и т.д. Так обычно ведет себя хороший, послушный ребенок. Узнаваемо? Узнаваемо.

Одиночество имеет позитивные стороны. Оно открывает простор для фантазий. Чем обычно занимается оставшийся один ребенок? Играет. Сочиняет воображаемый мир.

Как следствие – из сундука вылезают разбойники, потому что быть одному всегда немного страшно. «Разбойники» – это страшно. Чем они страшны, с точки зрения ребенка? Они «могут убить и ограбить». За этим утверждением нет никакого реального опыта. Это то, что ребенок слышал от взрослых. Это слова, связанные в его представлении с фантастическими образами. Поэтому разбойники разговаривают так, такими словами и с такими интонациями, как если бы их реплики придумывал ребенок, играя в игрушки: «Смирись, Луиджи! Меня так придавила крышка сундука, что я и сам вздохнуть не мог. Однако приношу свои извинения»; «А какая у нас в Италии была репутация!»; «Разве мы теперь разберемся, кого грабить и какой требовать выкуп?».

Надо признать, что разбойники очень грамотно, даже изысканно строят фразы. В их речи вроде бы есть «разбойничьи слова», но за ней совершенно явственно ощущается «чужой голос».

И хотя разбойники – это страшно, очевидно, что страх, который они собой олицетворяют, управляемый. Согласитесь, задрожать при словах «Тогда примиримся с судьбой и приложим все силы, чтобы грабить и разбойничать. Мы всегда оставались верны нашей профессии и не опозорим ее» и даже при словах «Если сделаешь хоть шаг, я обагрю свой нож твоей кровью» – задрожать по-настоящему совершенно невозможно. Это слишком длинные, слишком книжные фразы. Это, что называется, слишком высокий стиль, совершенно самодостаточная речь, не требующая дальнейших действий. Опять-таки, как в игре, когда действие не изображается, а проговаривается. В ответ ты можешь только изобразить, что дрожишь, – потому что это требуется по правилам игры.
Управляемость страха тоже показана превосходно: девочке удается так напугать разбойников, что они залезают обратно в сундук, где их снова закрывают. Закрытый сундук – символ вместилища страхов. Они все оказываются под замком.

1 Иллюстрация Натальи Салиенко к сказке Фрэнка баума «Сундук с разбойниками»

Читатель наблюдает за всей этой – до боли знакомой – игрой. Ему не скучно, потому что чужие способы взаимодействия со страхами интересны. Это то, что всегда можно взять на вооружение: ты некоторым образом раздвоился и наблюдаешь за своим двойником с безопасного расстояния. И это немного смешно – наблюдать за собой со стороны, потому что видно ведь: не так страшен страх, каким кажется.

Тонкая ирония, которой пронизаны сказки Баума, очень этому пониманию соответствует.

Иронична не только авторская позиция по отношению к герою. В сказках Баума много разных коннотаций, намеков и шуток, отсылающих к взрослой жизни. Но сказки всем этим не перегружены, и какой-то слой юмора ребенок воспринимает с легкостью и удовольствием.

«Жениться! – вскричал король (из сказки «Королева Куокской страны»). – Но ведь мне всего десять лет! – Да, есть некоторое затруднение… Но ваше величество непременно вырастет, а интересы королевства требуют немедленного решения. – Ну неужели вместо жены я не могу завести себе маму? – грустно-грустно спросил бедный маленький король, который свою мать даже не помнил. – Разумеется, нет, – заявил министр. – Это против всякого закона. – Слушайте, а женитесь-ка вы сами! – придумал его величество, радуясь, что легко вывернулся…» Понятно, что взрослый, наверное, прочитает этот текст немного иначе, чем ребенок. Но и тот и другой посмеются.

Иллюстрация Натальи Салиенко к сказке Фрэнка Баума «Королева Куокской страны»

Вообще ироничная манера повествования – это особенность, которую привнесли в мир сказки авторы. Волшебным народным сказкам юмор и тем более самоирония решительно не свойственны.

И это означает, что адресат сказок Фрэнка Баума – ребенок 8-10 лет, то есть человек, уже переживший период безоглядной веры в волшебство и период отождествления со сказочными персонажами. Это ребенок, обладающий в достаточной мере развитым чувством юмора – не на уровне «свинки замяукали», а на уровне довольно сложного сопоставления разнообразных реалий. И это ребенок, который уже и на самого себя может взглянуть с некоторой долей критичности – качество, которое в психологии считается одним из показателей так называемой «школьной готовности» и позволяет ученику существовать внутри оценочной системы.

И еще одно соображение: сказки Фрэнка Баума тем больше придутся по душе читателю младшего школьного возраста, чем больше «исконных» сказок ему читали в дошкольном возрасте. В этом случае он сможет ощутить так называемый «жанровый сдвиг» – от «коллективного» взгляда на мир к взгляду индивидуальному. А этот взгляд позволяет увидеть всеобщее с позиции конкретного автора, писателя. Даже такую, казалось бы, универсальную и многократно описанную в сказках проблему как проблема времени (сказка «Дедушка-Время»).

Иллюстрация Натальи Салиенко к сказке Фрэнка Баума «Дедушка-Время»

То, что среди сказок Баума есть сказки философского содержания, не удивительно. Этот писатель начал свой путь в детской литературе, изложив для детей этическое учение Канта в виде персонифицированных художественных образов. Подробно и мастерски эту сторону «Волшебника из страны Оз» описал Мирон Петровский в своем замечательном историко-филологическом труде «Книги нашего детства».

Но это, как говорится, уже другая история.

Ссылка:

"Смешливый гиппопотам. Американские волшебные сказки" Фрэнк Баум, издательство "Текст", 2011

100 простых и увлекательных опытов для детей и их родителей

Отправлено 12 авг. 2012 г., 23:07 пользователем site admin   [ обновлено 12 авг. 2012 г., 23:16, автор: Книги Дома ]

«Как понять сложные законы физики» автор посвящает своему папе, Станиславу Борисовичу Дмитриеву, «привившему любовь к окружающему миру и помогавшему в создании этой книги». И на обложке мы видим бородатого папу и вихрастого сына за столом с разными предметами, нужными для физических опытов. «Главное, — говорит Александр Дмитриев, — чтобы мамы и папы, старшие братья и сёстры участвовали в опытах, читали книгу вместе с детьми, общались с ними. В конце концов, именно это общение и учит ребёнка понимать мир».

На форзаце — вопросы:
«Почему стрела не летит хвостом вперёд?
Как сварить суп из карандаша?
Как дерево пьёт?
Почему океан не замерзает?
Как вода ломает железо?
Почему звёзды мерцают, а планеты нет?
Почему за самолётом в небе тянется белый хвост?
Как свет гнёт предметы?
Почему дрова трещат в костре?
Как сделать настоящий бумеранг за пару часов?
Почему, когда смотришь через красное стекло на зелёную траву, она кажется чёрной?
Как увидеть невесомость в чашке?
Почему никогда нельзя дотрагиваться языком до железных предметов на морозе?
Почему жук-водомерка бегает по воде и не тонет?»

Да, это интересно, и всё это физика. Простые и увлекательные опыты дают ответы и на эти вопросы, и на другие. Как утверждает автор, объяснения может понять даже пятилетний ребёнок. Читать эту книгу столь маленькому ребёнку, видимо, не под силу, но если, как уже сказано выше, умные и добрые взрослые захотят заниматься с ним интересной физикой, книга им очень поможет. Школьник лет одиннадцати-тринадцати, неравнодушный ко всем этим «почему?», и без помощи взрослых разберётся в пояснениях и в опытах, для которых не нужны сложные приборы и опасные вещества. Но всё же правильнее и веселее ставить эти опыты вместе с родителями.

Александр Дмитриев пишет, что есть опыты, кочующие из книги в книгу уже более столетия, что часть опытов знаменитогоТома Тита включали в свои книги Яков Перельман и Михаил Гершензон. Бывает, старинные опыты трудно повторить. Те, что очень ему нравятся, Дмитриев поместил и у себя.

Он заверяет: все опыты проделал сам, многие сам придумал. Большинство опытов сфотографировал. Фотографии, к сожалению, чёрно-белые и не самого хорошего качества, или так отпечатаны. Например, в случае с опытом, показывающим «галактику» в стакане воды, очень пригодилось бы совсем не то мутное изображение, которое мы видим на странице 129.
Опыт, вкратце, такой. В стакан с холодной водой надо насыпать ложку крахмала. Размешать. Раскрутить воду с крахмалом, чтобы получился небольшой водоворот. Капнуть в центр каплю йода: синее пятно будет колебаться и вращаться, образуя спираль, похожую на спираль нашей галактики.
Правда, красиво? Самое время сказать, что книга хороша именно тем, что в ней собраны старые и новые опыты с доходчивыми, современными объяснениями.

Об авторе, по его маленькому послесловию: Александр Дмитриев родился в 1961 году. Закончил МВТУ им. Н.Э.Баумана по специальности кибернетика и Манчестерский университет по специальности социология, много где побывал и много кем работал, напечатал более ста научных и журналистских работ. «…Привык относиться к жизни спокойно и с юмором». «Вырастил двоих детей и стал трижды дедушкой».

Светлана Малая, BiblioГид

Ссылка:

"Как понять сложные законы физики: 100 простых и увлекательных опытов для детей и их родителей" Александр Дмитриев, изд. Этерна, 2009

"Рассказы для детей" Михаил Зощенко

Отправлено 12 авг. 2012 г., 2:32 пользователем site admin   [ обновлено 12 авг. 2012 г., 2:39, автор: Книги Дома ]


Июль-месяц, дача, уснувший на пару часиков после обеда дом. На прогретой за день веранде кое-кто очень хитренький не желает готовиться к школе и складывать палочки. Вместо этого он берет книжку.

Пляж, мама читает двум братьям вслух, братья пуляются черешневыми косточками. В особенно смешных моментах они валятся на спину и громко хохочут, держась за животы. Нет, они не разрешают маме позагорать, они требуют – еще! Еще рассказик!

А вот поезд, он едет на юг, в плацкартном вагоне пахнет семечками. Папа читает вслух и говорит за всех героев разными голосами, с выражением - то очень громко, то почти шепчет, и его сбегаются послушать все дети вагона, и мама говорит «семеро по лавкам» и уходит в соседнее купе в гости.

Если вы все еще не догадались, я вам скажу, что читают во всех этих случаях Зощенко. Он как будто специально писал свои «Рассказы для детей» под это летнее, с ленцой, настроение, когда хочется интересного и очень простого, без выкрутасов. Можно, конечно, читать его и зимой, но не в новогоднюю кутерьму, а в те вечера, когда времени неожиданно оказывается слишком много, а уюта слишком мало. Тогда рассказы Зощенко заменяют и жаркий камин, и пушистый ковер и даже котенка с клубком у ваших ног – стоит вам раскрыть книжку, как детство укрывает вас теплым одеялом.

Главный среди детских рассказов Зощенко - написанный в конце 30-х годов автобиографический цикл «Леля и Минька», но вместе с ним в книгу включено еще несколько детских рассказов писателя. Сейчас это «махровая классика», но это скучное слово своим детям лучше не сообщать ни под каким видом. «Классика» для них - как пыльным мешком по голове, а «Леля и Минька» - это веселые истории про вредоносную и хитрющую старшую сестру Лелю и послушного мальчика Миню (то есть, конечно, про самого Михаила Зощенко).

Цикл коротенький, читается в один присест, но это как раз тот случай, когда одного раза явно недостаточно. Прочесть однажды можно что-нибудь монументальное, что туго идет, а «Леля и Минька» просты, как булочка с маком. Совершенно нетребовательная вещь – открывай на любом месте! Поэтому-то их и перечитывают снова и снова - вон те мальчишки на пляже свой любимый рассказ «Великие путешественники» слушают раз в шестой, не меньше. А тот папа в поезде, что едет на юг, знает «Золотые слова» уже просто наизусть! Но простота эта, конечно, видимая. Просто и весело Зощенко учит детей, пожалуй, самым важным вещам – быть честным, уметь делиться и не трусить признавать свои ошибки. И дети с радостью у него учатся, поэтому «Леля и Минька» - настоящий must have на детской полке.
Текст: Юля Ершова, kidsreview.ru
Ссылки по теме:
"Рассказы для детей" Михаил Зощенко, из. Махаон, 2012
"Лёля и Минька" Михаил Зощенко, изд. Махаон, 2011

Сказки "Про маленького поросенка Плюха"

Отправлено 11 авг. 2012 г., 10:29 пользователем site admin   [ обновлено 11 авг. 2012 г., 10:38, автор: Книги Дома ]

Про маленького поросенка Плюха"Компас Гид" переиздал книгу "Про маленького поросенка Плюха" – русскоязычную версию знаменитых сказок английской писательницы Элисон Аттли.
За свою долгую жизнь (92 года) Аттли написала около ста чудесных сказок, главными героями которых стали поросёнок Сэм (Sam Pig) и Маленький Серый Зайчик (Little Grey Rabbit), каждый со своим удивительным миром. Творчество писательницы стало неотъемлемой частью детской литературы Великобритании. Едва ли найдётся хоть один английский ребёнок, не знающий о поросёнке Сэме, и даже сама королева Елизавета II в детстве читала эти сказки.

 Когда Аттли спрашивали, почему дети так любят её произведения, она отвечала: "Это потому, что я сама в них верю. Я их не сочиняю. Они настоящие… Я не сажусь, чтобы написать историю, они сами приходят".
К русскоязычным читателям маленький поросёнок, созданный Аттли, пришёл с забавным именем Плюх. Ещё в 1975 году по мотивам историй английской сказочницы Инга Баллод и Ирина Барсукова написали рассказы об озорном поросёнке Плюхе, его двух братьях и сестричке Хрю.

 Книга "Про маленького поросенка Плюха" – это и рассказы о воспитании маленького ребёнка, пускай и показанного в образе поросёнка в штанах с разноцветными заплатками, и басни с понятной малышам моралью. А главное - это просто весёлые эпизоды из жизни одного поросячьего семейства, которые полюбятся детям и заставят ностальгировать взрослых, выросших вместе с Плюхом.


2

34

 Отрывок из книги

На лесной полянке в домике под соломенной крышей жили четыре дружных поросёнка: поросёнок 5Плюх, его братья Топ и Шлёп и сестричка Хрю.  Поросята были ещё маленькие, и за ними присматривал дядюшка Барсук.
Каждый из них занимался своим делом.
Поросёнок Топ стряпал обед. Он был очень толстым, потому что ужасно любил пробовать всё, что готовил. Пробовал он так часто, что, когда подавал обед на стол, уже не хотел есть. Поросёнок Шлёп работал в огороде. Он вскапывал грядки, поливал морковь и капусту, а когда уставал, любил поболтать с Ежом, который вылезал из норки подышать свежим воздухом. Сестричка Хрю убирала дом, шила, стирала и делала всё, что забывали сделать ее братья. Ну, а самый младший, поросёнок Плюх, разумеется, тоже был очень занят. Целый день он носился по саду, лазил в колючих кустах шиповника, скатывался кувырком со всех горок и забирался во все лужи.

Сказанное мелком

Отправлено 10 авг. 2012 г., 11:39 пользователем site admin   [ обновлено 10 авг. 2012 г., 11:39, автор: Книги Дома ]

"Однажды вечером Гарольд подумал-подумал и решил прогуляться под луной". Мне немного жаль сглаженного в переводе "After thinking it over for some time". В нем есть задающая тон серьезность, так что понятно, что Гарольд, пусть и выглядит как реклама памперсов из винтажного газетного комикса, на самом деле — весьма основательный малыш. И, уходя на ночную прогулку, берет с собой единственную вещь, которая могла бы ему там пригодиться — фиолетовый мелок. Одного росчерка мелка достаточно, чтобы спастись из воды, нарисовав лодку, утолить голод, накрыв скатерть девятью разными пирогами, а чтобы было нескучно — разделить пироги с голодным лосем и голодным дикобразом.

Текст: Лиза Биргер,"Коммерсантъ-weekend"

Мелок и карапуз — как далеко они могут нас завести? Оказывается, довольно далеко. В 1955 году Гарольд впервые вышел прогуляться под луной, но вскоре его приключения продолжились. Со своим фиолетовым мелком он гулял в заколдованном саду (1956), стартовал на ракете на Луну раньше Нила Армстронга (1957), отправлялся на Северный полюс (1959) и внутрь нарисованной им же картины (1960). Он мог бы странствовать и дальше, но его создатель, иллюстратор Крокетт Джонсон, бросил иллюстрировать детские книги и стал рисовать геометрические картины-теоремы. Помимо "Гарольда" Крокетта Джонсона помнят за невероятно популярный комикс о мальчике Барнаби и его вечно сердитом воображаемом крестном, волшебнике с неизменной сигарой, и за иллюстрации к книгам его жены, выдающейся американской писательницы Рут Краусс. Джонсон профессионально играл в футбол и в 1955 году запатентовал матрас, регулирующийся в четырех позициях. Великий Морис Сендак называл знакомство с супругами Джонсон своим "крещением в мире детской книги". Но сам художник при этом более всего гордился упоминанием его картин в научной статье в "Британском математическом журнале" за 1974 год, и даже сам опубликовал парочку теорем.

Книжки-картинки обидно быстро стареют. Большинству из них через 50 лет найдется место только в библиофильской коллекции диковинок. "Гарольд" — одна из немногих книг, с которыми такой неприятности не случилось. Он и с нашлепкой юбилейного издания до сих пор торчит в списках бестселлеров детских книг, на HBO до сих пор крутится снятый по книге в 2002 году мультсериал с закадровой Шарон Стоун, и даже простенькое iPad приложение типа посмотреть, послушать, обрисовать рисунки пальчиком, нашло свое место в топе AppStore. Дело, конечно, и в лаконизме иллюстраций, где нарисовано ровно то, что сказано, и не больше. Но сколько свободы у автора в этом ограниченном пространстве! С какой легкостью история, кажется, придумывается сама, из моря в горы, и Гарольд рисует себе путь в движении, на ходу: тропинку, пока идется, лодку, пока не утонул, воздушный шар, пока падает с горы, домик с лужайкой, когда надоедает лететь на этом шаре невесть куда.

В "Гарольде" отражена важнейшая вещь про детские книги. Сказанное не имеет реальной силы, пока не станет нарисованным. Если взрослые верят в Слово, дети точно так же верят в Закорючку. Помните, "Бяку-Закаляку кусачую"? Вот и Гарольд так пугается нарисованного им дракона, что, пятясь от него, падает и чуть не тонет в нарисованном им же море. Все, что на картинке — случилось. А история уже не имеет такого значения, пока есть свобода и фантазия накалякать себе пункт А и пункт Б.

"Гарольд и фиолетовый мелок" Крокетт Джонсон, изд. "Розовый жираф", 2012





















































Бородинская битва. 1812

Отправлено 8 авг. 2012 г., 13:19 пользователем site admin   [ обновлено 9 авг. 2012 г., 21:15, автор: Книги Дома ]

К. Бунтман, Т. Эйдельман. "Бородинская битва. 1812", изд. Лабиринт Пресс, 2012.

Это, ребята, не книга, это чудо. Не в том смысле, что она очень хороша хотя и это тоже, конечно, а в том, что она нашпигована фокусами, как сундучок иллюзиониста. Тут не будет монотонного исторического повествования, под которое хорошо засыпать. Нет, тут настоящее шоу! В книге масса разнообразных секретов: выезжающих вставок, раскрывающихся, как оригами, планов, карманов с карточками, фигурок солдат, способных двигаться по странице и т. д. На каждом развороте — новый сюрприз. Как всё это можно было придумать, не представляю. Впрочем, насколько мне известно, работали над проектом несколько лет...

Идея — гениальная. Как ещё рассказать детям об историческом событии, не занудствуя и не сюсюкая? Только с помощью игры. Впрочем, должен признаться: разглядывая, увлёкся и сам, так что отлично провёл целый час, смакуя подробности великой битвы.

Второй ценный момент — историческая достоверность. В книгу включены подробные описания оружия начала XIX века, нюансы обмундирования, биографии полководцев, фрагменты писем, даже указано время, в которое происходили основные события (для его отображения в книгу вставлены специальные часы), - одним словом, всё проработано очень серьёзно. А иллюстрации? Сочные и точные рисунки ловко сочетаются с фотографиями предметов того времени и старинными портретами героев 1812 года. Из кусочков этой волшебной мозаики складывается фееричное полотно, причём нюансы его запоминаются без всяких усилий со стороны читателя. Работа проделана огромнейшая, над книгой помогали трудиться не только художники, но и участники движения исторической реконструкции.

Разумеется, книга эта детская. Больше того, она может инициировать интерес к книгам, если ребёнок до знакомства с ней не очень интересовался литературой.

Текст: Савва Сафонов, Wikers Weekly


3.jpg4.jpg


1-10 of 12