Интересное о книгах, детском чтении


Николай Устинов: Лирический монолог о природе, о людях, о себе

Отправлено 10 июл. 2013 г., 5:31 пользователем knigi doma   [ обновлено 10 июл. 2013 г., 5:51 ]


Лирический монолог
о природе, о людях, о себе


Я не москвич, я лимитчик во втором поколении. Мои родители были московские студенты, потом аспиранты – архитектор-папа из Горького и химик-мама из Рязани. Они познакомились в общежитии на Соколе, потом снимали углы, где первым условием было: чтобы без детей!

Мама уехала к своим родителям в Рязань, где в 1937 году появился на свет я. Год она побыла со мной, потом уехала в Москву доучиваться, оставив меня на попечении дедушки и бабушки. Дмитрий Иванович и Елена Ивановна – учителя, вначале сельские, церковно-приходские, позже городские, в Рязани.

Дедушка ходил со мной гулять в городской сад. Позже он рассказывал, как я бегом бегал вокруг клумбы, всё быстрей, быстрей, и вдруг – хлоп! И, конечно: «а-а-а!!!»

Недалеко от нашего дома был вокзал – там я тоже любил бывать, мне очень нравились поезда. Поезда я выкладывал на полу из всего, что попадало под руку – коробок всяких, тюбиков и прочего. Поезд! Можно далеко ехать – наверно, это меня занимало. А когда всё это ещё с фонарём да дымом – красота какая...

Папа с мамой приезжали, когда могли. Папа рисовал; глядя на него, стал пачкать бумагу и я. Он ещё акварелью писал портрет тестя – тот сидит на диване, нога на ногу в сияющих сапогах – дедушка преподавал математику в пехотной школе и носил полувоенный костюм.

Кстати, уже после войны, когда я побывал в Сормове, у «папиных» дедушки и бабушки, там висели и их портреты папиной работы, тоже акварелью и тоже на хорошем профессиональном уровне. А из моих произведений этого времени сохранилась некая каракуля, произведённая зажатым в детском кулаке карандашом, и рукой папы подписано, что это такое: «Гусь открыл рот, и виден язычок». Это с моих слов...

Когда карандаш стал больше меня слушаться, я всё пытался вождей нарисовать – Сталина с усами, Ворошилова в портупее. Как я любил вождей! Как предмет изображения, конечно... Когда наступали революционные праздники, я в восторге врывался в комнату, крича: «Бабуся, вождей повесили!» Я обожал демонстрации – ухают литавры, трубят трубы, движется толпа, много всего несут – лозунги всякие, ещё какую-то красоту на палках, флаги и опять же портреты вождей. Очень много красного цвета, ощущения праздника! (Впоследствии, попав в деревню, я всё спрашивал, бывает ли там демонстрация. Очень хотелось! Это в декабре 41-го года!)


Помню начало войны – одуряющий запах ромашки, гудение трансформаторной будки, озабоченные лица взрослых. Было воскресенье, мы собирались гулять с дедушкой; не пошли, я не понимал, почему. В воздухе повисла тревога, я это чувствовал, чувствовал, что что-то не так…

Отец приезжал на майские праздники 41-го года, а летом он ушёл на фронт. Из-под Риги он отступал до Москвы. Он был артиллерист, капитан. Воевал всю войну, а потом ещё и с Японией, в Маньчжурии.

Осенью приехала мама – её НИИ уехал в эвакуацию. Рязань бомбили – окружая Москву, немцы подошли к Рязани на двадцать четыре километра. Бомбоубежище я помню – тесно, скопление хмурых людей, какой-то мальчик кормит печеньем собаку…

Было решено, что мама заберёт меня и поедет в деревню, где жил Иван Мефодьич – восьмидесятилетний отец дедушки, дедушка мамы и, стало быть, мой прадедушка.

Деревня, вернее, село с двухэтажной зелёной школой, церковью, превращённой, естественно, в зерновой склад, называлось Летники – это юго-восточная, степная часть Рязанской области. Лес в километре, лиственный, не лес, а щётки какие-то. Деревня большая, дворов четыреста, много каменных домов, но крытых большей частью соломой. Улица густо заросла вётлами.

А какие названия у деревенских улиц! Срединная, Журавка, Выдерга, Царёвщина, Поповщина, Выселки… Выговор у жителей южнорусский, с мягким украинским «г» (жёсткое московское «г» беспощадно высмеивается), со смягчением окончаний – придёть, будеть, текёть. И «когтики» вместо ногтей, «гребовать» вместо брезговать и так далее…

Зимой мама преподавала в сельской школе, летом с другими женщинами работала в поле – полола, жала, вязала снопы. Бывало, проверяет она при коптилке тетрадки – вдруг стучат, зовут её письмо с фронта прочитать. Грамотных-то мало было.

Немцев от Рязани отогнали, но затемнение нужно было соблюдать. Темно, страшно, мама долго не возвращается, я хныкаю и пристаю к деду. Что война, что там убивают – это для меня абстрактно, а вот что в затемнённую, замёрзшую деревню по ночам забегают волки, вон у Дёмкиных собаку утащили – это рядом; я реву от страха за маму, а дед с печки меня уговаривает: «Спи, глупой!»

Моему прадедушке Ивану Мефодьичу было за восемьдесят; несколько лет назад он овдовел, жил один, но был ещё крепок, мужскую крестьянскую работу выполнял; у него был огород, была коза, а ещё он ловил рыбу и подкармливал нас с мамой. Рыбу он добывал вершами и нерётами. И то и другое – это снасть по принципу чернильницы-непроливайки: внутрь рыба заходит, а обратно не может. Верша из прутьев, а нерёта из сетки, натянутой на каркас.

Я его сопровождал, особенно летом. Речка у нас – Пара: её то можно вброд перейти, то в ней омут, где дна не достанешь. Разные её места носят живописные названия: Первый Отруб! Второй Отруб! Зотово (по рассказам, там утопился от несчастной любви солдат Зот (Изот)! Алёшенское! Коровье! Но мне больше всех нравится это: Где Кондрашин Жеребец Ухаживался (тонул, то есть). Место и вправду страшноватое – глинистые кручи с обеих сторон, нипочём не выберешься, если не догадаешься отплыть подальше.

Дедушка вырезал по моей ноге колодку и сплёл мне лапти – должен сказать, носить их было очень комфортно. Из обломка железного обруча он сделал мне косу и велел косить крапиву. Не сразу, конечно, но что-то у меня получалось.

Меня сельские дети приняли далеко не сразу – я по-другому разговаривал, я не знал многих вещей, которые они усвоили с молоком матери. Чужаков не любят! Шутки надо мной были довольно жестоки – в пять лет меня напугали раком, которого хотели посадить ко мне на грудь. Я жутко завизжал, чем вызвал громкий и злой смех. Правда, несколько лет спустя, когда эту шутку хотели повторить, я дал раку вцепиться в мою кожу и повисеть на ней… Шутки прекратились, но гадливый ужас испытываю я до сих пор, и даже с пивом… нет, нет, простите.

Я деревенским был интересен, у меня была хорошая память, я пересказывал сказки, до школы научившись читать, и в нашем доме были привезённые детские книжки. Деревенские ребята были искренними, открытыми, благодарными слушателями. А ещё – я же рисовал! Конечно, рисовал своих любимых вождей, но помещал их в знакомые мне деревенские ситуации – например, изобразил Сталина, который достаёт из подпола свёклу, чтобы к Новому году сварить из неё патоку, а дочь Светлана стоит около украшенной ёлки (в деревне ёлок детям не делали, это остатки рязанских воспоминаний).

Или вот ещё что: была у меня книжка Чуковского «Доктор Айболит» с рисунками Е. Сафоновой, так там на одной картинке нарисованы перевоспитанные Айболитом пираты, которые сажают деревья. Моя шкодливая рука населила этот сюжет членами Политбюро, которые тоже сажают деревья, а на переднем плане стоит босиком дедушка Калинин с саженцем на плече, а остальные копают – работают.

С бумагой тогда проблемы были, школьники сами сшивали себе тетради из чего придётся, даже подчас на бересте писали. Мама как зеницу ока хранила несколько листочков в клеточку, чтобы писать на фронт письма, а я их нашёл и, разумеется, изрисовал, гад такой.

А осенью произошли изменения: приехали из Рязани бабушка с дедушкой; дедушка стал преподавать в сельской школе, а мама уехала в Москву – вернулся из эвакуации её Институт азота, но жилья не было, она скиталась по углам, пока не осела в том же общежитии на Соколе. Я оставался со стариками.

По-видимому, я приносил немало огорчений моим интеллигентным дедушке и бабушке. Я к этому времени усвоил деревенскую лексику, в том числе и ненормативную. Это ужасало мою епархиальную бабулю (она происходила из духовного звания, в её аттестате было указано, что она может быть учителем народных школ и домашним учителем). Дедуля, хоть и был из крестьян, не выпил на моей памяти ни рюмки, не сказал ни одного бранного слова. Свою весьма высокую педагогическую квалификацию он набрал почти что самоучкой. Он был заслуженным учителем и, по-видимому, педагогом от Бога. Он очень гордился учениками – несколько из них, деревенских, стали потом студентами, один даже сталинским стипендиатом.

Шла война, мужики на войне, на полевых работах женщины, старики да подростки, но дедушка ходил с мужиками косить. Корову, которая у нас появилась (её выменяли на большое зеркало и ещё какие-то привезённые из Рязани вещи), дедушка тоже доил сам, маленькой бабуле это было трудно. Один раз он постегал меня ремешком: я действительно заслужил. Его уважали, и я горжусь им.

Шло время; мама, когда могла, наезжала из Москвы. От Шилова, где железная дорога, приходилось иной раз доходить до Летников пешком, везя вещи на салазках восемнадцать километров. Салазки занимались у знакомой учительницы в Шилове. Она привозила мне лекарства – те, что удавалось получить по карточкам, книжки и рисовальные принадлежности. Какие книжки! «Золотой ключик» Толстого, «Рассказы о животных» Чарушина с его же картинками или старинный том со старинной орфографией – «Индейския сказки» – с ума сойти! «Приключения Тома Сойера», «Приключения Мюнхгаузена»!

«Мюнхгаузена» я читал вслух в своём втором классе. Непосредственно у дедушки я в школе не учился, учился у Клавдии Ивановны Богословской. Интересная разница между сельской и московской школами: в Москве, если ты болел и вернулся в школу, тебя не спросят уроки – не у кого узнать, что задали. В деревне знают, что одноклассник живёт в двух шагах – и пару тебе поставят на общих основаниях.

В 1948 году, кончив четыре класса, я поступил в первый класс Московской средней художественной школы. В этом первом классе были общеобразовательные предметы пятого класса, плюс предметы специальные – рисунок, живопись, композиция.

Атмосфера в школе была удивительная, ученики были фанатично преданы общему делу, общему интересу – рисованию. Может быть, напрасно нас заставляли по полгода долбить карандашом гипс, но элементарно не учили помещать предмет в пространстве, может быть, напрасно отсутствовала как предмет изучения композиция – тут мы брели впотьмах. Изображайте, дескать, то, что видите вокруг, и хватит с вас!
На первом просмотре мне поставили по композиции жирную двойку – я представил множество батальных сцен, каких-то там индейцев-рыцарей и др. Была и какая-то уличная сцена, сделанная нехотя, и в самом деле отвратительная. Наверное, её-то мне и засчитали, а остальное – вне закона!

В школе была прекрасная библиотека со множеством немецких книг по искусству; мы их листали, но почему бы не вмешаться педагогу и пояснить на классических примерах, как надо и почему? Почему бы со страшной силой не заставлять нас беспрестанно, везде, делать наброски с натуры, чтобы легко рисовать, легко сочинять! Нет – опаскудевшие гипсы… Может быть, это «умерщвление плоти» и имело смысл, но только в дисциплинарном отношении.

Тем не менее нескольких педагогов вспоминаю с благодарностью и нежностью. Первым номером, конечно, – это Андрей Петрович Горский! Мне кажется, что я профессионально занимаюсь рисованием именно благодаря этому человеку. Кончив Суриковский институт, молодой, с горящими глазами, он пришёл к нам в начале пятого (т.е. девятого) класса. Нам, пятнадцатилетним, он говорил «вы». От него мы в первый раз узнали, что старинная русская иконопись есть глубокое, высочайшее искусство. Он приносил большие фотографии с произведений старых мастеров (как сейчас помню – Эль Греко «Погребение графа Оргаса». Там чёрная, в белых воротничках толпа испанских грандов и – портрет на портрете!), это он показывал применительно к нашей работе: мы писали маслом натурщицу, по пояс. Какие у Эль Греко лица, чудо какое-то!
«А вот так, – сказал Андрей Петрович, – не надо делать!» И показал картинку, напечатанную в солидном журнале к столетию Гоголя – спиной к зрителю изображён аплодирующий Белинский, а из-за его плеча видна немая сцена из «Ревизора». «Смотрите, какой детский лепет! Механически составлены вместе эта сцена и эти козявки на сцене, безо всякой пластической связи!» Это было очень убедительно – не всякое случайное сопоставление предметов есть композиция!

К сожалению, Горский пробыл у нас только полгода: в конце декабря пожаловал на просмотр директор Суриковского института Фёдор Александрович Модоров и начал при нас распекать его: вы-де ничему их не научите, они у вас чернят и т.д. Андрея Петровича у нас не стало, но последнее свидание нам, всей группе, он назначил в Третьяковке. Проведя нас по залам, он преподал последний урок. Остановившись у «Чуда Георгия о змие», он сказал: «Видите, как эти все линии – копьё, нога коня, контур горы, сходятся, как удар, в одно место – в змия, какую энергию они несут! Учитесь у стариков компоновать!» И так далее, о многих вещах он говорил, так прощался с нами…

Мы учились и друг у друга; кругом было много талантливейших ребят, на которых равнялись, которым подражали. Люди, которых я знаю шестьдесят лет, с которыми дружу до сих пор – главным образом они оттуда, из школы.

Каждое лето ученики и педагоги выезжали на природу; были лагеря в Муханове, Подмоклове и, конечно, в Поленове. Невероятная красота, всё тот же энтузиазм: писать! Писать! Ока, лес, пещеры, каменоломни! Впрочем, это был пионерский лагерь с линейками, спартакиадами, распорядками и др. Но зато там были невероятные карнавалы! При школе была большая костюмерная, костюмы использовались в натюрмортах, по случаю карнавала их привозили в Поленово. Существовала возрастная разница в учениках – были волосатые дядьки-старшеклассники, они танцевали, ухаживали, дрались подушками – отряд на отряд, и были мы – «личинки», как нас называли. До девушек мы не доросли, но как хорошо, замирая от ужаса, пройти по кладбищу, освещая лицо свечкой снизу и изображать привидение! Как хорошо после отбоя изображать всякие ужасы! Читали все много.

Кругом овраги, папоротники, пещеры – всё это можно облазить! Купаться на Оке можно только «организованно», но я до сих пор горжусь – мне на вечерней линейке объявили выговор «за самовольный заплыв на середину Оки». Повторяю – можно было бродить и фантазировать. Какие были среди моих товарищей рассказчики!

Не могу не сказать о праздновании Нового года в школе. Конечно, мастеровитые старшеклассники затянули весь длинный коридор бумагой и изобразили во всю длину поезд – на паровозе дёргает гудок директор Николай Августович Карренберг, рядом с ним в кабине помощник – зам его Ашот Григорьевич Сукиасян. Конечно, валит дым, а впереди на паровозе смотрит в бинокль вдаль военрук Владимир Иванович Абрамов, через плечо – винтовка со штыком. Вагон для личинок – сушатся ползунки, сами личинки с сосками в зубах, педагоги младших классов. Очень смешно, и похожи все потрясающе. Вагоны, вагоны, всё с людьми, все похожи, а последний вагон – для курящих: дым валит, как из паровоза, у всех папиросы, все дымят. Хохот долго стоит… были ещё «комната страха», «комната смеха», настоящий пневматический тир, где царил военрук Владимир Иванович. Конкурс костюмов… Это происходило в тот год, когда школа целиком переехала в здание в Лаврушинском переулке, против Третьяковки.

В Третьяковку мы ходили бесплатно, пробегая туда без пальто. У нас были справки, по которым нас бесплатно пускали ещё в «Изобразилку», а также в Эрмитаж и Русский музей. В общем, в школе мы варились в очень неравнодушной, очень интересной атмосфере. Были поездки в Ленинград, поездки в хорошие места на летнюю практику – в Крым, в Пенкино, под Звенигород. Всё это устраивала школа.

И главное, конечно, это коллектив, это товарищи, одноклассники. Юра Рыжик, Борис Косульников, Борис Пятницын. Юля Кубовская – мы с ней женаты пятьдесят два года, а уж знакомы – сказать страшно!
Покойный Володя Ковенацкий был на класс моложе, но он был потрясающий эрудит, поэт и художник. Вообще, если называть имена тех, кто вышел из этой самой МСХШ, список окажется грандиозный. Калиновский! Манухин! Кусков! Годин! Лосин, Иткин, Монин! Белашов! Алимов, Дурасов, Диодоров! Копейко! Воронков! Василий Ливанов – ну да, актёр, режиссёр, писатель. Театралы, киношники – Левенталь, Кусакова, Карташёв, Сергей Алимов, Новожилов – этот прямо из нашего класса… И много, много живописцев – Смолин, Орлов, Забелин и т.д. Наша альма-матер, МСХШ! Теперь она называется «лицей», находится на Крымской.

А с 1955 по 1961 год – в Московском государственном художественном институте имени В.И. Сурикова. Учился на графическом факультете у Б.А. Дехтерёва, Ю.П. Рейнера, М.М. Черемных, гравюрой занимался под руководством М.В. Маторина.

В школе и институте я всё карикатуры рисовал, и даже свою будущую работу представлял именно как работу в «весёлой» книге; были прекрасные примеры в лице К.П. Ротова, А.М. Каневского или Вити Чижикова. Михаил Михайлович Черемных по-ощрял меня, я даже раза три напечатался в «Крокодиле»; дипломной работой был «Клоп» В.В. Маяковского, но потом жизнь показала, что карикатура – дело не моё… Получилось так, что я медленно перетёк в лирическую книжку, в книжку о природе, о деревне, о животных.

Я несколько лет рисовал в зоопарке животных, и ещё мы в 1967 году купили деревенскую избу под Переславлем-Залесским. Это полностью заслуга моей жены Юлии Петровны, она сначала даже преодолела моё сопротивление. Но сейчас я считаю, что это было огромное для меня событие. В этой избе я сделал и Пришвина, и Геннадия Снегирёва, и Соколова-Микитова, и стихи о природе русских поэтов – почти с натуры, а также русские сказки. И русскую классику – Тургенева, Толстого...

Продолжаю делать книжки. Затрудняюсь назвать их число, но оно трёхзначное…



Дыхание художника
Лидия Кудрявцева

Начну с одной цитаты: «Я думаю, что лучшими людьми, которых я встречал, были, конечно, художники. Мне кажется, что художники – это в сущности соль земли. Иисус говорил: праведники – соль земли. Я, конечно, не смею поправлять Матфея, великого автора великого произведения, но я так бы от себя добавил: художники и праведники – это соль земли». Слова эти казались бы выспренними, если бы они ни принадлежали Юрию Ковалю, отличавшемуся искренностью чувств и преданностью своим убеждениям. Верю, что он думал при этом, может быть, в первую очередь думал, о Николае Устинове – они сделали вдвоём три книги «Весеннее небо», «Кепку с карасями», «Полынные сказки», и испытывал Коваль, по его выражению, «только радость и счастье от его постоянных открытий, находок, озарений», и восхищение от «силы, простоты и красоты того, как художник видит и понимает мир». А видит и понимает мир Устинов как чувствует, как дышит. «Как он дышит, так и пишет…» (опять цитата). Дыхание его незатруднённое, свободное, но неотделимое от дыхания природы, птиц, зверей, людей, связанных с естественной жизнью природы, – себя он посвятил им всем. Видимо, поэтому Николай Александрович может, как ни какой другой художник книги, передавать кистью переживания поэта в его стихах о природе.

В 70-е годы прошлого века происходило поистине многозначительное событие в книжном мире: в издательстве «Малыш» одна за другой стали выходить скромного вида издания со стихотворениями русских поэтов. Но каких! Перечислю их: Тютчев «Всё вторит весело громам», Блок «Полный месяц встал над лугом», Бунин «Листопад», Есенин «Лебёдушка», далее присоединился Майков – «Летний дождь», а потом, в 2007 году, все объединились под одной обложкой вместе с иллюстрациями Николая Устинова, и в издательстве «Московские учебники» родился шедевр под названием «Листопад». Последующие годы Николай Александрович иллюстрировал стихи Лермонтова, Некрасова, Полонского, А. Толстого, Фета для нового сборника. В 2011-м он появился под некрасовским названием «Тройка». Угадал, душой почувствовал художник великий дар русских поэтов передавать зыбкую изменчивость состояний природы, а в них свои тайные чувства. И наполнил ими свои рисунки!
Плывут по талой воде белые весенние льдины среди белоснежных стволов берёз, скользят синие тени по искристому снегу, тревожно небо с красными всполохами, лёгок утренний туман… А иногда словно плывёшь над землёй – только с высоты поднебесья можно видеть эту необъятность пространства…

Но главное – свет! Откуда он льётся? Порой мне кажется – из самой души художника. Свет в пейзаже может быть сияющим, может быть нежным, тёплым, едва пробивающимся сквозь облака, сквозь листву дерев, может звонкими пятнами ложиться на траву. В вербное, блоковское, воскресенье становиться чуть розоватым, в бунинскую зимнюю ночь – сложно серовато-голубым, в весеннюю тютчевскую грозу – пронзительно белым. Перечислить колористическое и композиционное богатство устиновских пейзажей невозможно. Их надо рассматривать, впитывать в себя, прежде всего ребёнку, и тогда на природе невольно воскликнешь: «Как у Устинова!». Это он, сам того не желая, учит её видеть и с любовью понимать, а значит, обогащает душу. Что свойственно живописным пейзажам наших классиков – Саврасова, Левитана, Шишкина, Поленова.

А ведь пейзажи Устинова ещё переполнены всякой живностью – зверями, птицами, рыбами, домашними животными. Его анималистику Юрий Коваль назвал «вселенского профиля», присовокупив к ней и людей, и звёзды. Так исполнена им и проза Пришвина, Астафьева, Ю. Казакова, Константина Коровина и, конечно, «Холстомер» Льва Николаевича Толстого. Вот ещё один шедевр: несущийся фронтально, почти на нас из предрассветной туманной мглы табун. Вообще вся история лошади, с её трагическим концом представлена и поэтически возвышенно, и драматически сильно в совершенно исполненных рисунках. «Холстомер» был скромно издан давно, в Туле. И это укор нашим современным издателям.

А в начале 80-х, в пышный расцвет творчества Николая Александровича Устинова увидел его иллюстрации на выставке в Сокольниках опытный немецкий издатель Герхард Шрайбер. И пришёл в полный восторг. Давненько он мечтал о таком художнике.

Заказал нашему Устинову книгу, состоящую из двенадцати сказок шести стран – Германии, Франции, Испании, Италии, Швеции и, конечно, СССР, так указано в содержании, это были «Царевна-лягушка» и «Гуси-лебеди».

Насытил свои рисунки русский художник серебристыми тёплыми дождями, зелёными кряжистыми вязами, распахнул небеса и дали и – осветил всё невесть откуда льющимся божественным светом. Придал сияние воде, земле, небу. Обогатил им западную детскую книгу. А в русских сказках и древний терем показал, и крестьянскую утварь, и старинные девичьи наряды, и златоглавый храм – на целый разворот. Недаром эти два сборника «Прекраснейших сказок для целого года» были изданы в одиннадцати странах, даже в Бразилии, Австралии и Новой Зеландии. Гордый успехом милейший Шрайбер из Эсслингера выпускал потом сказки с рисунками Устинова отдельными тетрадками. И заказывал ему ещё. В том числе «Три медведя» Л. Толстого. Иллюстрации в книжке получились столь прелестными, что японцы тоже захотели иметь её в виде доброй книжки-картинки. Устинов нарисовал для них почти всю заново в том же радостном цветовом ритме и с замечательно придуманными добродушными персонажами. Вот бы и нашим детям такую! Никак нельзя детям жить без книг Устинова. Счастливый подвижник!

Николай Устинов
Работы этого художника известны по всему миру. В его "копилке" более 300 книг и множество наград, в том числе золотая медаль Российской Академии Художеств

Как вырастить ребенка читателем?

Отправлено 8 июн. 2013 г., 6:59 пользователем knigi doma   [ обновлено 8 июн. 2013 г., 7:18 ]


Чтение — это удовольствие, искушение, это круче, чем кино! Согласны ли с такими утверждениями ваши дети?

О пользе шпината

Марина Бородицкая — поэт, переводчик

Чтение должно стать таким волшебством, взаимодействием между ребенком и родителями. Вот ребенок сидит на коленях у мамы или папы — это самое теплое, безопасное, милое и прекрасное ощущение. Это то, от чего дети не хотят отказываться. Мне кажется, чтобы вырастить читателя, нужно просто продолжать читать книги вместе.

А потом вы просто можете сказать: «О, я убегаю, извини, пожалуйста! Книгу без меня не трогай!» И убирайте ее повыше, как будто вы шоколад прячете. Или наоборот: «Подожди меня, мы вместе будем читать это, потому что, ты же сам понимаешь, там секс, насилие, тебе это еще рано читать самому». После этого не удивляйтесь, если найдете у ребенка «Войну и мир» под подушкой — так было с моим старшим сыном.

Есть несколько очень хороших книг о том, как приучать читать. Самая важная — «Как роман» Даниэля Пеннака, еще я бы рекомендовала «Как читать стихи» Вадима Левина. У него совершенно особая методика, которая даже не методика, потому что это такой творческий процесс — чтение стихов. Как маме играть в стихи, читать стихи, учить детей слышать стихи.

Еще один способ — я условно его называю «шпинатовый». Его практиковал в своей семье знаменитый американский психолог Милтон Эриксон. В 60-е годы в Америке всем детям полагалось есть шпинат, это был один из основных источников витаминов. Он был противный, скользкий, мерзкий. Милтон вспоминал: «Мой сын Берт в солидном возрасте пяти лет… чувствуя свою гражданскую ответственность, заявил: "Не собираюсь больше есть эту дрянь!!!" — имея в виду миску шпината. На что я ответил: "Разумеется, нет. Ты еще недостаточно взрослый, недостаточно сильный, недостаточно большой!" Мать стала протестовать: "Нет, он уже достаточно взрослый, большой и сильный". Вы, конечно, знаете, на чью сторону встал Берт…» Так же можно и с книгами.

И последний момент — книга может быть убежищем. Особенно для подростка, для него книга в каком-то смысле может быть даже бомбоубежищем. На подростка все время летят снаряды, свистят пули над головой. Для подростка читать необходимо, это уход в чужую жизнь, другую реальность, и это совершенно не вредно, на мой взгляд.

Можно ли экранизировать стихи?

Леонид Клейн — преподаватель литературы, журналист

Приучая своих детей читать, я всегда включал им аудиокниги в машине. Гоголя, Чехова, без всякой адаптации. Детей завораживала речь, фонетика, синтаксис. Они спрашивали, когда мы поедем дальше и будет продолжение, если мы останавливались. Потом оказалось, что многое из школьной программы они уже знают благодаря этим аудиокнигам.

Мы устраивали культ вокруг книжек, которые мы сами в детстве очень любили. Например, у меня в детстве была любимая книга «Как папа был маленьким» Александра Раскина. Другая такая книга: «Счастливый конец. Волшебная сказка» Екатерины Борисовой. Она не переиздавалась лет 40, а теперь вот вышла в издательстве «4×4».

Также я хотел бы рассказать, как можно знакомить детей со стихами. В пятом классе, где я веду литературу, мы снимаем кино по стихотворению. И вот дети начинают понимать, что на пространстве двух строк нужно столько камер, что никакое операторское искусство, никакой сценарий не справляется с этой задачей, и что одно стихотворение может быть гораздо круче, чем кино.

Для того, чтобы обсуждать с детьми увиденное или прочитанное, родителю нужно научиться задавать вопросы. Есть прекрасный курс Зинаиды Новлянской «Литература как предмет эстетического цикла». Она учит задавать вопросы так, что ребенку, во-первых, становится интересно, во-вторых, он не может ответить на вопрос сразу. Таким образом, возникает момент тайны, и ребенок невольно пытается ее разгадать.

Все ли способы хороши?

Надежда Крученицкая — выпускающий редактор издательства «Розовый жираф»

Как представитель «Розового жирафа» я могу озвучить две противоположные точки зрения о том, как привить ребенку любовь к чтению.

Глава нашего издательства Юлия Загачин считает, что нет ничего аморального на этом пути — взятки, подкуп, запреты, все что угодно. А у меня по этому поводу точка зрения ровно противоположная. Я против всякого насилия. Я считаю, что главное, надо сделать так, чтобы чтение было искушением. Чтение в нашем представлении — это линейный процесс, это просто текст. А нынешние возможности придают тексту невероятный объем. Поэтому наше издательство старается к своим книгам прилагать какие-то объемные проекты. Вот, скажем, наша новая книга «Битвы по средам». Она описывает жизнь школьника в Америке в конце 1960-х годов. Есть масса деталей, которые хочется рассказать про этот период. И интернет дает такую возможность. Мы завели специальный блог, в котором многое объясняется, рассказывается, куда можно вставить аудио- и видеоматериалы.

И вот еще что мне кажется важным. Не вся литература, которую мы издаем, это литература-литература. Хокинг не самый лучший автор, но его читают самые нечитающие дети. Благодаря ему дети понимают, что даже такую толстую книжку можно прочитать очень быстро.

Еще раз о гипертексте

Ксения Молдавская — литературный критик

За последние годы в нашу жизнь вошло замечательное понятие — гипертекст. Некоторые умные родители пытались этот гипертекст использовать еще в далекие лохматые годы. Моя мама говорила мне, что Жюль Верна надо читать с географической картой, а я, как идиотка, считала, что это лишнее. Издательство «Розовый жираф» дает прекрасную возможность. По каждой ссылке идет только тот, кому это реально интересно. Но то, что есть эта возможность, что дети знают, где искать, — это здорово. И это побуждает читать дальше.

О Петсоне, Финдусе и электронных книгах

Константин Поливанов — литературовед, специалист по творчеству Б.Л. Пастернака, А.А. Ахматовой. Преподает в лицее № 1525 «Воробьевы горы» и в НИУ ВШЭ

 
Мне кажется, единственный путь формирования детского читательского вкуса (не обязательно вкуса в смысле это хорошо, а это плохо, а прививка собственно читать) чтение с раннего возраста. Ребенок должен жить среди красивых книжек. Мои дети очень любят книги про Петсона и Финдуса, они доступны детям уже с полутора лет. Если ребенку с двух до семи лет читают ежедневно, он вряд ли будет впоследствии равнодушен к этому занятию. И если вы не потеряли контакт со своими детьми-подростками, то вы тоже можете найти время, чтобы читать вслух, если не целиком книжку, то какие-то куски. Все зависит от вашей собственной воли.

Чрезвычайно удобная вещь — электронная книжка. Но мне кажется, она должна появляться в обиходе детей не сразу. У ребенка должны быть свои книжки, и чем раньше, тем лучше. Мне кажется, что к обычной книге проще вернуться, если, например, ребенок начал читать, но по какой-то причине не закончил. Она будет лежать у него на столе, попадаться под руку, и больше шансов, что он ее рано или поздно дочитает. Она своим видом напоминает о себе.

Можно ли заразиться чтением?

Вадим Левин — поэт, переводчик, специалист по обучению чтению

Дело не в том, что наши дети не читают. Оказывается, они читают, но читают не то, что нам бы хотелось. Единственный путь здесь — заражение. Учитель, который любит поэзию, заражает своих учеников. Методики, которая позволяет заразиться чтением всем детям, не существует. Некоторые вроде бы ставят такую цель. Но эти методики работают, только если учителя заражают любовью. Когда ребенок становится читателем? В колыбели, воспринимая художественное произведение чувствами взрослого, резонируя взрослому. «Ритм — лучший толкователь содержания», как говорила Л.К. Чуковская. Прежде всего ребенок воспринимает интонацию и ритм. Наверное, родным языком становится тот язык, в котором он слышит интонацию матери. В том возрасте, когда ребенок еще не способен понимать фразы и значение слов, ему важнее всего общение со взрослыми.

У родной речи и любви к поэзии общее происхождение. Поэтому необходимо с самого начала погружать ребенка в поэзию. Мне кажется, очень важно не добиваться от детей понимания стихов, не объяснять стихи и не задавать вопросы «Как ты понял?».

Ребенок еще не отличает художественное произведение от других форм жизни. Поэтому восприятие стихов ребенком в колыбели по сути своей представляет резонанс чувствам взрослого, который воспринимает произведение. Об этом я написал довольно подробно в книге «Между нами».

О драках за книжки

Анна Тихомирова — директор Детского книжного автобуса «Бампер», директор общественного Центра поддержки растущего поколения «Перекресток», учредитель фонда «Культура детства», психолог

Если говорить о собственных детях, я вообще специально не занималась приучением читать, все происходило естественно. Ведь если сам родитель не читает, то шансов, что ребенок будет читать, очень мало, и наоборот.

Из таких забавных эпизодов — мы покупали вместе с дочкой новую книгу и в шутку дрались, кто первым ее прочтет. Я сама очень люблю детские книги и внимательно прочитываю их, прежде чем дать своим детям. Мне это очень помогает понять собственных детей.

Если говорить о моем профессиональном опыте («Бампер» часто приезжает в школы, детские сады, мы проводим там уроки), то могу сказать, что любого ребенка можно заинтересовать, главное — найти подходящую книгу, в которой он бы узнавал себя. В этом смысле мало читающим детям лучше предлагать современные книги, в которых слово значит именно то, что оно значит.

Книги, рекомендованные нашими экспертами:

Вадим Левин. Рената Муха. «Между нами». Октопус, 2009.
Вадим Левин. «Дар слова. Часть 1. Это очень интересно (хрестоматия для детей и методические подсказки для педагогов и родителей»), «Дар слова. Часть 2: Как хорошо уметь читать!». Златоуст, 2006, 2008.
Зинаида Новлянская, Галина Кудина. «Литература как предмет эстетического цикла». Серия учебников и методических пособий.
Даниэль Пеннак. «Как роман». Самокат, 2011.

Дарья Рудановская, Как вырастить ребёнка читателем?
Booknik младший

Даниэль Пеннак
"Самокат", 2011











Когда стихи дружат с картинками

Отправлено 9 мая 2013 г., 8:49 пользователем knigi doma   [ обновлено 9 мая 2013 г., 9:39 ]


Жили в Ленинграде два замечательных человека - Самуил Яковлевич Маршак и Владимир Васильевич Лебедев.
Маршак писал книжки, Лебедев рисовал картинки. Они встретились, подружились и стали делать книжки вместе. Напишет Маршак сказку про глупого мышонка или стихи про усатого-полосатого котенка, а Лебедев нарисует и мышонка, и котенка, и еще многое другое.
Встречаясь, они обсуждали, как все сделать получше, позанимательнее. Работали дружно, с увлечением. Если получалось смешно, сами радовались и смеялись. И всем кругом становилось весело.

Два друга 

Жили в Ленинграде два замечательных человека - Самуил Яковлевич Маршак и Владимир Васильевич Лебедев.

Маршак писал книжки, Лебедев рисовал картинки. Они встретились, подружились и стали делать книжки вместе. Напишет Маршак сказку про глупого мышонка или стихи про усатого-полосатого котёнка, а Лебедев нарисует и мышонка, и котёнка, и ещё многое другое.

Встречаясь, они обсуждали, как всё сделать получше, позанимательнее. Работали дружно, с увлечением. Если получалось смешно, сами радовались и смеялись. И всем кругом становилось весело.

Сдвинет Маршак очки на лоб, разглядывает рисунки Лебедева. Иногда пошутит: "А Ваш осёл не будет лягать мой текст?"

Когда Маршак переехал в Москву, друзья стали встречаться реже. Но и тогда старались помогать друг другу. Так они работали долгие годы.

Их первые совместные книжки - "Цирк", "Багаж", "Вчера и сегодня", "Мистер Твистер", "Мороженое" - особенно удачны. Появились они давно, когда ещё были маленькими твои бабушка и дедушка.

Давай вместе рассмотрим эти книжки.

Про мороженое и про веселый цвет

Если ты видел книжку "Мороженое", то, конечно, запомнил её. Рисунок на обложке рассказывает о том, что тебя ожидает в книжке. На картинке изображена вазочка с аппетитными белыми шариками и тележка. На ней - сине-серый сундук с мороженым. 

По дороге стук да стук.
Едет крашеный сундук,
Старичок его везёт,
На всю улицу орёт...


С этих строчек и с этой картинки начинается рассказ Маршака и Лебедева.

Раньше мороженое возили на тележках в таких сундуках. Когда на улице появлялся продавец и выкрикивал: "Сахарное мороженое, кому сахарное мороженое!" - ребятишки гурьбой неслись ему навстречу. На рисунке - тележка красная, праздничная. Ведь на ней едет мороженое. Наверное, и ты всё радостное, приятное рисуешь яркой, весёлой краской, а печальное - тёмной, тусклой. Вот и на картинке замок со щеколдой - тёмные, мрачные: жаль, что сундук закрыт и никто пока не может полакомиться мороженым.

Движется - не движется

Красная тележка катится по странице. Она не может не катиться, раз у неё такое большое колесо, а спиц на нём не видно.

Ты, наверное, замечал: когда колёса быстро вращаются - спицы разглядеть невозможно. Поэтому они и не нарисованы. Расположена тележка в книге наклонно. 

Всё это создаёт впечатление, что тележка с сундуком движется.

К сундуку бежит толстяк.
От жары он весь размяк.
Щёки, как подушки,
Шляпа на макушке.


Замечательно нарисовал Лебедев этого бегущего толстяка. Он багрово-красный, по лицу текут струйки пота, очки едва держатся на носу, вот-вот слетят. Мы почти слышим, как он пыхтит и сопит.

Тросточку толстяк держит не прямо, а под углом. Она чёрная. Его ботинки и шляпа тоже чёрные.

Если эти чёрные пятнышки мысленно соединить одной линией, получится довольно правильный кружок. Вернее, мы увидим фигуру толстяка как кружок, как шарик. А шарик не может не катиться!

К тому же, костюм толстяка со спины и боков раскрашен синей и зелёной - тёмными, тяжёлыми красками. Белая рубашка, жилет в горошек - очень светлые, лёгкие. Вот в эту сторону "тяжёлый" цвет как бы и "продвигается". Так хитро художник всё рассчитал, что это тоже помогает ощутить движение.

Толстяк добежал до мороженщика. Встал. Прекратилось и движение тележки.

Что для этого сделал художник? Во-первых, ручки тележки нарисовал не наклонно, как раньше, а горизонтально. Во-вторых, на колесе мы видим спицы: значит, колесо остановилось. Старичок упёрся ногой в подставку. Никуда тележка не сдвинется. И к тому же, путь ей преградил толстяк. Он возник перед тележкой, как массивная тумба.

Его фигура нарисована только до половины. От этого она очень похожа на тумбу. 

"Эй,- кричит он,- старичок!
Положи на пятачок!"
Съел на гривенник толстяк.
"Дай,- кричит,- на четвертак
Или сразу на полтинник.
Я сегодня именинник!"


Пока именинник объедается мороженым, давай рассмотрим его повнимательнее. Кстати, узнаем...

Можно ли нарисовать мысли? 

Толстяк как бы составлен из разных шариков. Голова - шарик. На ней полукруглая шляпа. Сама фигура тоже похожа на шар. Но шар, размякший от жары и словно растекающийся на две жирные коротенькие ножки. Подтаявший шарик мороженого напоминает эта потешная фигура.

Лебедев умышленно подчеркнул это сходство. Он хотел таким образом дать понять, о чём думает толстяк. Безусловно, о мороженом. Как бы его побольше съесть!

Вот так, рисунком и формой, художник передаёт мысли этого обжоры.

В одежде толстяка много разных подробностей: расстёгнутый воротничок, манжеты, съехавший набок бантик. А главное - пуговицы, пуговички, петельки. Они, как винтики, соединяют разные части его костюма. Оттого толстяк похож на игрушку, которую можно разбирать и собирать.

Лебедев очень любил игрушки. Некоторых героев он нарочно рисовал похожими на них.

Сходство толстяка с пёстрой игрушкой художник усилил, раскрасив его одежду в разные цвета. Полы пиджака - синие. Рукав- зелёный, брюки-серые. Пуговки - чёрные.

Если представить, что все пуговки расстегнулись одновременно, наверное, и фигура тогда распалась бы на разноцветные части.

Так случается с механическими игрушками, когда из них вынут винтики-шурупчики. Кто из вас не разбирал свои игрушки?!


Без выдумки художнику нельзя! 

На животе толстяка болтается золотая цепь с медальоном в виде сердечка. Интересно, зачем они нарисованы?

Когда Маршак был уже известным писателем, он вспоминал о своём детстве: "...Почему-то я думал в то время, что человеческая душа находится где-то на животе... Сначала душа у всех золотая, а потом понемногу чернеет от грехов".

Вероятно, Маршак рассказал об этом Лебедеву. А тот использовал мысли Маршака в своём рисунке. Но, конечно, кое-что изменил. Чтобы яснее, нагляднее выразить своё отношение к герою и событиям, художник может всё чуточку изменять или дополнять.

Сначала сердечко на картинке было золотым. А когда толстяк съел целый сундук мороженого, цепочка с сердечком почернели.

Вот так рисунком и цветом Лебедев показал своё отношение к поступку толстяка - он осудил его.

Форму целую берёт,
Опрокидывает в рот
И рукою отмороженной
Достаёт бумажник кожаный.


Прежде красная, эта рука стала совершенно синей, неповоротливой. И другая начала покрываться синими крапинками. А сам толстяк превратился в сугроб.

Неподалёку от сизо-белого сугроба резвится детвора. Кто на коньках, кто на санках, кто на лыжах. Хотя на дворе лето и одежда у ребят летняя.

Конечно, и писатель, и художник выдумали эту весёлую историю про толстяка, про сундук мороженого и про сугроб. Немножко пофантазировали.

Маршак и Лебедев не только любили, но и помогали друг другу фантазировать. Поэтому выдумка про толстяка получилась забавной и поучительной.



Рисунки высмеивают 

В книжке "Багаж", которую Маршак и Лебедев сделали тоже давно и тоже вместе, рассказывается одна смешная история про даму, щенка, сбежавшего из поезда, носильщиков и бродячего пса.

Дама сдавала в багаж:
Диван,
Чемодан,
Саквояж,
Картину,
Корзину,
Картонку
И маленькую собачонку.


Подумать только, даже собачонку! Симпатичного щенка дама сдала в багаж, как какой-нибудь чемодан!

На обложке изображена эта дама. Одета она в меховую шубку.

Лебедев очень хорошо рисовал мех и шерсть животных. Передавал их пушистость, мягкость. Когда смотришь на забавного котёнка из книги "Усатый-полосатый", так и хочется погладить его.

А у дамы на рисунке меховая шубка совсем не мягкая. Скорее она жёсткая, грубая. Художник сделал так нарочно. Он хотел показать, какая это бессердечная, чёрствая особа. Не случайно фигура её напоминает деревянный чурбачок, а ноги, как брёвнышки.
 
Расположена она на листе тоже с определённым умыслом: ей совсем некуда двигаться. Впереди слово "БАГАЖ", внизу - коляска. Со всех сторон она зажата.

Дама ничего кругом, кроме своих вещей, не видела, не знала и знать не хотела. А писатель и художник не любили жадных собственников и высмеивали их в своих книжках.

Да и не только их. Высмеивали они обжор и лодырей, злых и завистливых, чёрствых и спесивых. Пороки таких людей показывали в смешном виде. За это Маршака и Лебедева называют сатириками.

Лесенка без лесенки

В книжке "Мистер Твистер" весело, изобретательно осмеян спесивый миллионер. Он изображён сатирически.

Американские туристы - сам Мистер Твистер, его жена и дочь - приехали в Ленинград, остановились в гостинице.
 
Вдруг
Иностранцы
Разинули
Рот.
Мистера
Твистера
Кинуло
В пот.
Сверху
Из номера
Сто девяносто
Шёл
Чернокожий
Огромного
Роста.  

Мистер
Не мог

Удержаться
От гнева.
Смотрит
Направо
И смотрит
Налево...
- Если в гостинице
Негры живут,
Мы
Ни за что
Не останемся
Тут!


Почему же так распалился Мистер Твистер?

Да потому, что многие заокеанские богачи презирают людей с чёрной кожей. И жить с неграми под одной крышей считают для себя зазорным.

В нашей стране одинаково уважают и чёрных, и белых, если они хорошие люди. Негр на картинке Лебедева изображён симпатичным. Он идёт уверенно. Держится просто, но с достоинством.

А Мистер Твистер на рисунке вот-вот лопнет от важности. Надулся. Губы сложены в брезгливую гримасу: он всех презирает, глаза- пустые стекляшки - глядят мимо людей.

Однако вся важность Мистера Твистера вмиг исчезла, когда он, увидев негра, кинулся прочь.

Вниз
По ступеням
Большими
Прыжками
Мчится
Приезжий
В широкой панаме.
Следом -
Старуха
В дорожных очках.
Следом -
Девица
С мартышкой в руках...


Теперь Мистер выглядит жалко и комично. Коротенькие ножки так и мелькают в воздухе. Жирная фигура выражает смятение. Костюм в беспорядке. Бантик съехал набок. Из кармана что-то выпадает. Но Мистер ничего не замечает.

Дамы тоже совершают немыслимые скачки. От этого на их одежде даже мех встал дыбом. Вид у всех смешной и нелепый.

Лестницу, по которой они скачут, художник не нарисовал. Но фигуры расположил одну под другой. Как ступеньки. Вот нам и кажется, что вся семейка сломя голову несётся по лестнице.

А что дальше с ними случилось из-за глупого чванства, ты узнаешь, если прочтёшь книжку "Мистер Твистер" целиком.


Про ритм, про лампы и про многое другое 

В книжке "Вчера и сегодня" рассказано о том, как устаревшие вещи сменяются современными.

Стоит только посмотреть на её обложку, и сразу становится ясно: где вчерашнее - отжившее, а где новое - сегодняшнее. Так умнó разместил художник на обложке фигуры, предметы, цветовые пятна.

Молодцеватой походкой идёт монтёр с электрической лампочкой. В ногу с ним бодро шагают водопроводчик с краном и машинистка с пишущей машинкой. Двигаются они в одном направлении дружно и слаженно, словно маршируют под музыку.

Через одинаковые промежутки, равномерно, художник повторяет движение их ног, отдельные позы, жесты, цветовые пятна. Такими повторами он создаёт на картинке ритм. Здесь этот чёткий, как звуки марша, ритм вызывает жизнерадостное настроение.

Перевернём обложку и прочтём строчки, с которых начинается книжка "Вчера и сегодня":

Лампа плакала в углу
За дровами на полу: -
Я голодная,
Я холодная,
Высыхает мой фитиль.
На стекле густая пыль.

Почему -
Я не пойму -
Не нужна я никому.


На рисунке лампа в пятнах копоти, абажур съехал набок, сама перекосилась - совсем несчастная, заброшенная и действительно никому не нужная. А раньше она была всем нужна.

Во времена детства Маршака и Лебедева дома освещались керосиновыми лампами. Их зажигали спичкой.

Маршак вспоминал: "Всё детство моё прошло при свете керосиновой лампы, маленькой, жестяной... Лампы чуть слышно мурлыкали".

Как это могут лампы мурлыкать? Впрочем, Маршак был большой выдумщик. В его стихах вещи часто ведут себя совершенно как люди: плачут, разговаривают, сердятся.
Эта керосиновая лампа ну просто из себя выходит при виде новой, электрической. Не понимает она, что её время прошло и наступил век электричества. Кричит, бранится:

Вы, гражданка.
Самозванка,
Вы не лампочка, а склянка!


А та ей отвечает тоже не очень вежливо:

- Глупая вы баба.
Фитилёк у вас горит
Чрезвычайно слабо,
Между тем, как от меня
Льётся свет чудесный,
Потому что я родня
Молнии небесной!

Нарисована электрическая лампа на красном праздничном фоне. От неё исходит сияние.

У Маршака и Лебедева в детстве не только электрической лампы не было. Не смотрели они телевизоров, не слушали магнитофонов. Их тогда ещё не изобрели.

Маршак вспоминал, как однажды учеников повели на экскурсию. Около аппарата сидел человек. Он нажал рычажок, и вдруг зазвучал голос.

Все мальчишки были поражены: кто это? откуда? Никого нет, а голос звучит!

А нас сейчас разве этим удивишь? Мы привыкли к чудесам техники. А тогда даже водопровод для некоторых и то был чудом.

Теперь же:

Захотел водицы свежей -
Шевельнул одной рукой,
И вода бежит рекой!




Картинки дарят радость

 
Одну свою книжку Маршак и Лебедев назвали - "Цирк". Обложка у неё яркая, занимательная, точно афиша на улице.

И всё на этой обложке необыкновенно. Белыми буквами по красному фону написано - ЦИРК. Красными буквами выведены фамилии авторов: С. Маршак, В. Лебедев. "Радуга" - название издательства и год выпуска книжки -1925 - как бы вышиты на небольшой сумочке. Она висит у клоуна на ремешке. Быть может, в сумочке спрятаны разные фокусы и забавный клоун нам их покажет.

Клоун не то идёт, не то сидит на спине лошадки. Лошадка тоже необыкновенная - хвост у неё метёлкой, сама - в попоне, как в длинном платье. А ноги почему-то в ботинках... Чудеса - да и только!..

Открываем книжку - начинается весёлое представление! На каждой странице изображён цирковой номер.

Вот огромный слон с барабаном:

Старый Джумбо делом занят.
Старый Джумбо барабанит.


Смотришь на красные треугольные зубчики на барабане - и будто слышишь резкие дробные звуки.

На шее у слона воротник с красной отделкой. Как галстук.

Пионеры говорят -
Записался он в отряд.


На другой странице перед нами два клоуна с красными носами. До чего же смешными их сделал художник - нелепая одежда, огромнейшие туфли. И позы совершенно невероятные. Один каким-то чудом висит в воздухе и при этом ещё ухитряется разговаривать:

- Где купили вы, синьор,
Этот красный помидор!
- Вот невежливый вопрос.
Это собственный мой нос! -
отвечает ему другой.


К клоунам на маленьком ослике едет разряженный толстяк с удочкой. На конце удочки болтается рыбёшка.

Я рыбной ловлей занялся:
Поймал в оркестре карася.
Когда домой приеду.
Сварю его к обеду.


Конечно, это фокусник или клоун! Только фокусник способен взгромоздить на крохотного ослика такое огромное грузное тело да ещё поймать карася в оркестре.

Книжка нарядная, весёлая, словно залита светом цирковых огней. Когда её закрываешь, кажется, огни эти гаснут.

Представление окончено.

Окончен и наш рассказ о писателе Маршаке и художнике Лебедеве. Об их дружбе, о стихах и картинках.

В детских книжках рисунки, как близкие друзья, следуют рядом со стихом или рассказом. Эти картинки называют иллюстрациями. Хорошие иллюстрации помогают лучше понять смысл текста, а нередко даже чуть-чуть дополняют его.

Смешные, острые иллюстрации Лебедева и звонкие, задорные строчки Маршака живут в книгах слитно, как одно целое. Поэт пишет стихи, а художник наглядно изображает события и героев. Мы рассматриваем картинки и лучше представляем всё, о чём написано в книжке.

Детская книга была очень важным делом для Лебедева и Маршака. Всё, что они знали, всё, что их радовало или волновало, писатель и художник хотели передать тебе своим искусством.
 
Самуил Маршак
художник Владимир Лебедев
"Астрель", 2013

Когда чтение - не мучение

Отправлено 7 апр. 2013 г., 10:12 пользователем knigi doma   [ обновлено 7 апр. 2013 г., 10:18 ]


Отношения с книгой могут скрывать множество проблем. Ребёнок может любить читать только комиксы и развлекательные журналы, игнорируя серьёзную литературу. Некоторые дети готовы часами случать, как читают им, но отказываются читать самостоятельно. А кто-то начинает увлеченно читать книги, но ни одну не дочитывает до конца. Можно выделить несколько причин, по которым дети не любят читать.
 
Младшим школьникам мешают стать библиоманами технические сложности чтения. Пока сложишь буквы в слоги, слоги в слова, а слова в предложения, уже забудешь, о чём читал на предыдущей странице. Большие затруднения вызывают у малышей расстановка ударений, использование интонации и угадывание буквы «ё» в тексте, где она спрятана между многочисленными «е». Так же, как невозможно получить удовольствие от катания на машине, в которой постоянно глохнет мотор и лопаются шины, ребёнку трудно предвкушать вечер с книгой. Однако тут создаётся замкнутый круг: чем меньше ребёнок читает, тем медленнее автоматизируется чтение. Если учесть, что для формирования беглого чтения требуется как минимум год ежедневных тренировок, можно представить, сколько усидчивости и терпения нужно малышу.

Более старшие дети, научившиеся бегло читать, могут проявлять негативизм по привычке, если в течение нескольких лет их заставляли сидеть с книгой. Некоторые школьники просто не могут противостоять большому количеству соблазнов, которые были им менее доступны в младшем возрасте: самостоятельные прогулки в компании, компьютерные игры, фильмы - книгам очень сложно конкурировать с этими развлечениями. Для кого-то чтение ассоциируется исключительно с учёбой, а не с отдыхом, поэтому во время каникул такие дети особенно протестуют против навязывания им книг.

Изменить отношение ребёнка к чтению никогда не поздно, но иногда для этого родителям необходимо пересмотреть своё собственное отношение к книгам.
 
1. Выражение «насильно мил не будешь» можно отнести и к чтению. Если ребёнок проявляет негативизм, необходимо разрядить атмосферу, создать положительный настрой, чтобы ребёнок не морщился, как от коликов, услышав слово «книга». Прежде всего, не нужно ставить в пример других детей, которые читают дни напролёт, или вспоминать, как вы любили читать в детстве. Лучше ненавязчиво продемонстрируйте свою нынешнюю любовь к книгам и позвольте себе ежедневно проводить с ними некоторое время
.
2. Не нужно устанавливать для ребёнка какие-либо «нормативы»: читать 5 или 10 страниц в день. Будьте хитрее, прикиньте про себя, какой объём ежедневно должен прочитывать ребёнок, чтобы успеть охватить весь список литературы, заданный на лето, но не говорите ему об этом. Дайте ребёнку возможность выбора: «Почитай мне чуть-чуть, сколько захочешь». Возможно, один раз ребёнок прочтёт две страницы, а в другой - увлечётся и не заметит, как осилил целую главу. Если вы видите, что ребёнок быстро устаёт от чтения, не настаивайте на продолжении, но договоритесь, что он попозже почитает ещё немного. Таким образом, объём прочитанного будет зависеть от количества «подходов» к книге.

3. Вышесказанное не отменяет известного правила: «Ни дня без строчки!» Один из главных способов сделать чтение частью жизни ребёнка - превратить его в ритуал, привычку. Психологами давно замечено, что регулярно повторяющаяся деятельность воспринимается ребёнком более спокойно, чем редкие события. Так же, как не вызывает лишних вопросов необходимость чистить зубы, чтение перестанет восприниматься, как помеха более интересным занятиям, если ребёнок привыкнет читать перед сном или пока мама готовит ужин
.
4. Если ребёнок научился бегло читать, это не значит, что с этого момента вам больше не следует читать ему вслух. Наоборот, ваше чтение будет стимулировать ребёнка, вы сможете договариваться о том, чтобы читать друг другу по очереди. Кроме того, совместное чтение, обсуждение прочитанного сильно увлекает, сближает, и эти положительные эмоции ребёнок обязательно захочет испытать ещё раз. Наконец, слушая какое-либо произведение, ребёнок усваивает принципы построения литературного языка, учится различать разные стили и понимать логические закономерности развития сюжета. Все навыки знания помогут ему легче воспринять самостоятельно прочитанные книги.

5. Читая ребёнку вслух, не делайте это пассивно. По-разному озвучивайте героев книги, будьте смешными, делайте интригующие паузы. Чем больше вы входите "в роль", читая книгу, тем лучше ребёнок будет следить за сюжетом. При самостоятельном чтении ему наверняка захочется устроить подобное «шоу» для родителей.

6. Используйте моменты, когда вы видите, что ребёнку скучно и он не знает, чем заняться. Например, вы можете предложить ему почитать книжку, пока не начнётся фильм по телевизору или пока за ним не зайдут друзья.

7. В светлых родительских мечтах ребёнок, любящий читать, представляется в виде фигурки, сидящей за письменным столом и склонившей любознательную голову к книжке. Создайте антураж вальяжности и праздности: разрешите ребёнку забраться с ногами на диван, и не только с книгой, но и с пакетиком чипсов. Такое вкусное и приятное чтение уже не будет ассоциироваться только с учёбой, а превратится в один из вариантов досуга.
 
8. Не нужно строго следовать школьной программе. Значительная часть литературы, предназначенной для летнего чтения, носит факультативный характер, но обязательные произведения ребёнку всё равно придётся перечитывать в течение учебного года. Предоставьте ребёнку право выбора книги для чтения. Если ребёнку не нравится книга, которую ему приходится читать, попросите его придумать замену. Возможно, это окажется «Гарри Поттер», а не «Гроза» Островского, и, тем не менее, любая самостоятельно и с удовольствием прочитанная ребёнком книга приобщает его к чтению. Предлагайте ребёнку читать книги, по сюжетам которых он уже посмотрел фильм. Многие дети с энтузиазмом возьмутся за «Приключения Электроника» или «Властелина колец», узнав, что большая часть приключений не вошла в киноверсию.

9. Ходите в книжные магазины с ребёнком, но преподносите это так, будто вы идёте туда за книгой для себя. Дети - известные «попрошайки», и увидев обилие книг в ярких обложках, обязательно начнут просить что-нибудь купить. Можно выразить сомнение в том, что ребёнок осилит эту книгу до конца, немного послушать его уговоры, а потом «нехотя» согласиться, взяв с ребёнка обещание читать купленную книжку каждый день. Возможно, у ребёнка и не хватит силы воли, но на какое-то время у него возникнет сильная мотивация к чтению.

Следуя этим рекомендациям, не настраивайтесь на быстрый результат. Отношение к книгам, чтению и к литературе в целом - часть мировоззрения любого человека. А мировоззрение и дрессура не совместимы. Тем не менее, рано или поздно количество обязательно перейдёт в качество, и ребёнок сможет осознать, какой литературный жанр ему больше нравится, какие герои близки по духу, а какие вызывают неприязнь. Только научившись соотносить прочитанное со своим опытом, ребёнок начнёт воспринимать чтение как важную составляющую своей жизни.

http://www.psiho-sovet.ru

Создайте антураж вальяжности и праздности: разрешите ребёнку забраться с ногами на диван, и не только с книгой, но и с пакетиком чипсов. Такое вкусное и приятное чтение уже не будет ассоциироваться только с учёбой, а превратится в один из вариантов досуга.

Читаем с Мариной Москвиной

Отправлено 16 февр. 2013 г., 21:31 пользователем knigi doma   [ обновлено 16 мар. 2013 г., 10:01 ]


«Учись видеть» – новая книга Марины Москвиной имеет подзаголовок «Уроки творческих взлетов» и вышла в серии «Путь Художника». Она представляет интерес и для тех, кто любит творчество автора – детские и взрослые повести и рассказы – и для тех, кто сами имеют отношение к литературному процессу. Несомненную пользу она принесет тем, кто ведет многочисленные литературные студии в школах и библиотеках. В отличие от методических пособий, где вам спланируют работу студии, здесь вы становитесь наблюдателями студийной жизни. Вот Марина гуляет со своими студийцами по городу, выискивая любопытные детали, вот они в мастерской художника или на вернисаже, вот – этюды пишут, вот за интервью охотятся. И с самого первого занятия они читают, читают, читают. Взрослое и детское, то детское, которое осталось непрочитанным вовремя. Одна глава так и называется (по бородатому анекдоту) – «Чукча – не читатель».

Как было бы здорово, чтобы наши «юные писатели», взращиваемые в наших кружках и студиях, были бы еще и читателями.

Имена писателей и названия произведений, непременных для чтения, с комментариями и без, рассыпаны по всей книге «Учись видеть». Рекомендации неформальны, вкусны. У меня как-то сразу возникло желание собрать «Библиографию от Марины Москвиной». Не ищите в ней должной библиографической строгости, здесь нет выходных данных произведений, зато есть курсивом набранные комментарии, рекомендации и размышления, зачем стоит прочитать именно эту книгу.

· Яков Аким. «Девочка и лев»

«Начинающий должен начинать не с нуля, а с того хорошего, что было уже написано» – Я всегда вспоминаю его слова, когда обрушиваю на ваши головы целые миры, о существовании которых вы, как правило, ничего не слыхали.

· Ираклий Андронников. Рассказы

Ираклий Андронников – один из лучших устных рассказчиков всех времен и народов. И к тому же блестящий литературовед и прозаик. О, какие у него рассказы (вслух! вслух! как песню пойте!): «Горло Шаляпина», «Первый раз на эстраде», «Вальс Арбенина»… Вы услышите такую раскованную интонацию колоритной, темпераментной, артистично исполненной истории и в то же время – такое писательское мастерство, юмор, глубина, неожиданные ситуации, самоирония, вы будете просто ошеломлены.

· Исаак Бабель. «Одесские рассказы»

Вслух!

· Ролан Барт. «Camera lucida»

Умная, добрая, полная любви и печали книга французского философа.

· Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

Когда-то давно один человек дал мне почитать журнал, в котором – чудом в те времена! – опубликовали повесть Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». И я отлично помню, что со мной было, когда я прочитала про то, как Джонатан Ливингстон любил летать… Прошло много лет, и мой друг Седов прямо к нам на занятие приносит мне книгу Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»! Какая радость, что эта книга вышла! Какое счастье, что у меня во все мои времена были и остаются такие мудрые, продвинутые друзья, в ком жива и поныне Чайка Джонатан Ливингстон. Я тут же открыла ее и стала вам читать – вслух, эта вещь не такая большая, это был вам подарок, дар небес, наша общая удача и победа. Я читала радостно, страстно… Каково же было мое удивление, когда где-то в середине я подняла глаза и увидела, что ровно половина слушает меня с горящими глазами, а вторая половина… спит мертвецким сном!

– Не буди их, – сказал Седов. – Просто им еще не время это услышать.

· Рей Брэдбери. «Вино из одуванчиков»

Будто человек пишет не рукой, а прямо сердцем. Пожалуй, так написаны еще две книги в этом лучшем из миров: Рей Брэдбери «Вино из одуванчиков» и Дж.Д.Сэлинджер «Над пропастью во ржи».

· Жюль Верн

Вообще все читайте, что он написал, плюс книгу о его собственной жизни, как он летал на воздушном шаре и этот шар потерпел крушение!

· Юрий Визбор. Письма

· Ярослав Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка»

Ах, боже мой, только б чего-нибудь не упустить. Чтоб не оставить вас обделеннным.

· Пол Гелико. «Томасина»

Великая сказочная повесть!

· Николай Васильевич Гоголь

Друзья мои! Читайте Николая Васильевича Гоголя, читайте и перечитывайте! Особенно таинственнейшие повести «Нос», «Шинель», «Невский проспект», «Коляска», «Записки сумасшедшего», «Миргогод», «Вечера на хуторе близ Диканьки». Но, умоляю, не говорите, что вы уже все это «проходили» в школе.

· Виктор Голявкин

О боги! Как так получилось, что вы не читали безумно смешные рассказы писателя Голявкина?

· Кэннет Грэм. «Ветер в ивах»

Боюсь, кое-кто пропустил в своей жизни удовольствие, не прочитав суперприключения «Ветер в ивах». Там автор, англичанин Кэннет Грэм, создал целый мир животных – практически без людей. Но эти звери – Крот, Водяная Крыса, Дядюшка Барсук, Жаба, достославный мистер Тоуд, дядюшка Выдра – это все такие славные существа – умники, авантюристы, путешественники, философы… Если вы в детстве прочитали «Ветер в ивах» – вы уже не вырастете каким-нибудь обормотом, а если не прочитали и уже выросли – о боже мой, скорее наверстывайте упущенное!

· Джеральд Даррелл

Никто и никогда не писал о животных, о своих путешествиях и приключениях в документальной прозе так интересно, захватывающе, с таким неподражаемым юмором, как он.

· Даниель Дефо. «Приключения Робинзона Крузо»

Один мой знакомый когда-то читал только знаменитые «Приключения Робинзона Крузо» англичанина Даниеля Дефо. На моих глазах он прочел эту книгу двадцать раз подряд. И, наверное, до сих пор читает ее по пять раз в месяц. Хотя прошло много лет. Но, действительно, есть такие книги, которые сколько ни читай, всякий раз извлекаешь что-нибудь новое. К тому же все время присутствует радость узнавания.

· Джером К. Джером. «Трое в лодке, не считая собаки»

А то потом скажете: ты же нам этого не говорила!

· Сергей Довлатов. «Записные книжки»

К счастью, теперь и мы с вами тоже читатели Довлатова. (Только не провороньте своего счастья!) Сначала в России появились повести «Заповедник» и «Чемодан», и вот уже который год издаются и переиздаются прекрасный четырехтомник с нежными и в то же время хулиганскими рисунками художника Александра Флоренского, повести «Зона» и «Компромисс», почти все собрание сочинений. Кто-то хорошо сказал: художественная мысль Довлатова проста и благородна – рассказать, как странно живут люди, то печально смеясь, то смешно печалясь. И среди крупных, теперь знаменитых вещей, не затерялись «Записные книжки» – «Соло на ундервуде».

· Виктор Драгунский. «Он живой и светится», «Где это видано, где это слыхано…», «Англичанин Павля», «Двадцать лет под кроватью»

Ну как же, как же вы ухитрились вырасти, не читая «Денискины рассказы»? Так и хочется вам сказать: растите обратно! Пока не прочитаете – не становитесь взрослыми! Иначе вы можете стать не такими взрослыми, как следует, и вся жизнь пойдет наперекосяк.

· Овсей Дриз

Как раз на занятия со студентами я принесла детские книжки поэтов Овсея Дриза, Даниила Хармса, Якова Акима, Романа Сефа, Генриха Сапгира и Юрия Кушака. Я читала вслух – книжка за книжкой.

В следующий раз я спрашиваю у ребят:

– Кого мы с вами читали?

Они – с трудом – коллективно – воспроизводят диковинные имена поэтов:

– …Дриз… Сеф… Хармс… Сапгир… Кушак… Аким…

· Борис Житков. «Избранное»

Я как открыла «Морские рассказы» Бориса Житкова, так и влюбилась в него и позабыла обо всем на свете. Это был потрясающий человек»! Чем только он ни занимался с дикой страстью: музыкой, ботаникой, астрономией, учился играть на скрипке, ставил балеты в знаменитых русских операх, изучал звездное небо. Учился на математическом, естественном отделении. Окончив университет, начал учиться снова – на кораблестроителя. Участвовал в гонках яхт, пешком обошел юг России, стал штурманом дальнего плавания…

· Даур Зантария. «Золотое колесо», «Енджи-ханум, обойденная счастьем», «Судьба Чу-Якоба», «Колхидский странник»

Талантливейший Даур Зантария, приехавший в Москву из Абхазии. Буквально на моих глазах Даур сочинил роман «Золотое колесо» – это восьмое чудо света. В издательстве «У-Фактория» вышла его первая большая книга «Колхидский странник», где собраны лучшие произведения Даура Зантария, сулившие ему, по словам писателя Андрея Битова, мировую мощь и признание.

· Михаил Зощенко. «Голубая книга»

И я читаю, читаю вам вслух великолепные смешные рассказы А.П.Чехова и Михаила Зощенко… Чтобы «брали с голоса».

· Сергей Иванов. «Снежная девочка», «Под крышей из облаков»

Ах, какие у него хорошие книжки!

· Илья Ильф. «Записные книжки»

· Фазиль Искандер. «Детство Чака», «Сандро из Чегема»

Кто может сравниться с Уильямом Сарояном??? Разве что абхазский писатель Фазиль Искандер, и то, замечу, все-таки – ранний.

· Юрий Казаков. «Арктур – гончий пес», «Голубое и зеленое», «Во сне ты горько плакал»

Нет у этого писателя многотомного собрания сочинений. Но все что он написал – на вес золота.

· Лев Кассиль. «Кондуит» и «Швамбрания»

Всю «Золотую библиотеку», когда-то выходившую в издательстве «Детская литература», вы обязаны прочитать, если хотите иметь со мной дело. Такие толстые красные книги в твердом переплете, где золотым – по красному: Лев Кассиль «Кондуит» и «Швамбрания»…

· Редьярд Киплинг. «Пак с волшебных холмов»

Моя подружка – поэт и переводчик с английского Марина Бородицкая с поэтом Григорием Кружковым перевели и издали нечитанную у нас в стране книгу Киплинга «Пак с волшебных холмов»! Причем два тома! Когда-то эта книга имела триумфальный успех во всем мире и была переведена на двадцать семь языков! «Пак с волшебных холмов» – первый русский перевод, замечательный, – это я вам говорю, друг моих друзей! И проза, и песни, и баллады там переведены на славу!

· Юрий Коваль. «Чистый Дор», «Картофельная собака», «Алый», «Листобой», «Кепка с карасями», «Недопесок», «Пять похищенных монахов», «Самая легкая лодка в мире», «Капитан Клюквин», «Монохроники» (их автор считал хотя и неполной, и разрозненной, но все-таки хроникой его жизни. Они были изданы в толстой книге «АУА»)

Глубоким знатоком нашей планеты во всех ее подробностях и деталях был Юрий Коваль. Много больших и маленьких радостей на каждом шагу подстерегает нас в книжках Коваля. Они написаны по законам и заповедям блаженства.

Юрий Коваль сказал:

– Писать нужно о том, где сейчас находится твоя душа. Ведь душа, как правило, находится не с нами, а где-то в другом месте. Вот об этом и нужно писать. Тогда все получится.

В другой раз – мне – Юрий Коваль сказал:

– Проза должна быть такой, чтобы хотелось поцеловать каждую написанную тобой строчку.

· Фенимор Купер. «Последний из могикан», «Зверобой»

О горе! Мне пора заканчивать эту главу. Я могла бы рассказывать вам бесконечно о судьбах и книгах гигантов сложнейшего жанра, именуемого Романом Приключений и Путешествий.

· Юрий Левитанский

Один из лучших, а если вы спросите мое мнение – самый лучший из современных поэтов, хотя его уже нет на Земле. Почитайте его стихи, перечитывайте по мере взросления, они вам помогут в жизни, как мне сто раз помогали!

· Габриэль Гарсия Маркес «Сто лет одиночества»

«Вещи имеют свою душу, ее надо разбудить», – сказал Габриэль Гарсия Маркес, наш выдающийся современник, латиноамериканский писатель. Помимо чудесных рассказов и романов он написал легендарную культовую вещь «Сто лет одиночества». (Раздобудьте и почитайте. Сразу почувствуете себя эрудитом, начитанным человеком, интеллигентом в пятнадцатом колене).

· Алан Маршалл. Рассказы, «Мои соплеменники», «Это мой народ», «Пишу о тех, кого люблю», «Я умею прыгать через лужи»

Рассказы австралийца Алана Маршалла. Детские они? Взрослые? Да какая разница! И детям, и взрослым принадлежат эти писатели. И взрослым, и детям они – «на вырост».

Потрясающе живую книжку «Я умею прыгать через лужи» каждый человек должен прочитать сам.

· Валерий Медведев. «Баранкин, будь человеком!»

Валерий Медведев, автор бестселлера «Баранкин, будь человеком!», говорил нам на семинаре:

– Вот я считаюсь остроумным человеком. А я был не таким, совсем не остроумным. Я этот юмор в себе натренировал!»

· Николай Носов. «Мишкина каша», «Фантазеры», «Тук-тук-тук», «Живая шляпа»

· Юрий Олеша. «Три толстяка», «Зависть», «Ни дня без строчки»

Юрий Олеша – особая фигура в русской литературе. У него была такая ответственность перед словом, будто бы от этого зависела жизнь людей…Все это учебная для нас в вами литература, нельзя стать полноценным пишущими человеком, не встретившись с ней в жизни, будет всегда чего-то не хватать, как иногда не хватает организму белков или витамина «С».

· Владислав Отрошенко. «Двор прадеда Гриши» и другое.

А какая замечательная проза, напоминающая Николая Васильевича Гоголя1, у современного загадочного Владислава Отрошенко. Вы будете удивлены, узнав, что этот самый Отрошенко, написавший трилогию «Двор прадеда Гриши» (вещь останется в вечности, помяните мое слово!), а также мифологический, странный, невероятно увлекательный роман «Приложение к фотоальбому» – о бессмертных людях, даже полубогах, – этот классик мировой литературы, красивый молодой человек живет в моем доме в Орехово-Борисове, чуть ли не в соседнем подъезде!

· Франсуа Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль»

Обязательно прочитайте великую, сочную, остроумную, фантастическую средневековую книгу Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»! Получите колоссальное удовольствие.

· Эно Рауд. «Муфта, Полботинка и Моховая Борода».

Неужели не читали? О трех маленьких человечках, спасших огромный город от океана кошек и претерпевших на своем жизненном пути множество катастроф и некоторое количество триумфов. Особенно мне дорог Муфта, который до встречи с этими двумя – Моховой Бородой и Полботинком до того был одинок, что имел обыкновение отовсюду, куда его забрасывала судьба, писать и отправлять самому себе душераздирающие признания типа: «Дорогой Муфта! Мой бедный малыш! Тебе не понять, как несчастен я, адресующий тебе эти строки. Я так одинок, так ужасно одинок на этом огромном земном шаре. Мне некому пожать руку. Ты ведь знаешь, дорогой Муфта, что у меня нет ни единого друга…» – и дальше в таком духе. Смешная, приключенческая, теплая книжка. И, между прочим, занесена в международный Почетный список Ханса Кристиана Андерсена.

· Фаина Георгиевна Раневская. «Дневник на клочках»

Посмертная писательская слава актрисы Фаины Раневской. Каждая шутка, случай, каждый афоризм Фаины Георгиевны, которые были простыми заметками ее рукописных дневников, теперь опубликованы в самых серьезных изданиях.

· Майн Рид. «Всадник без головы», «Оцеола, вождь семинолов», «Квартеронка», «Охотники за растениями», «Ползуны по скалам», «Охота на левиафана», «Смертельный выстрел», «Охотники за скальпами».

Раньше мы что читали? (То же я вам советую прочитать и теперь!) У меня дома на полках стоят старые собрания сочинений: толстые оранжевые тома. Это замечательный писатель, не чета сонмищу современных подражателей приключенческой литературы, великолепно владевший пером: знаток природы, животного мира, всей нашей планеты. Какие сказочные описания, напряженные диалоги, увлекательнейшие сюжеты! Какие заманчивые описания природы Америки, Африки, Гималаев… Накал столкновения добра и зла, справедливости и канальства! А какая невероятная судьба самого писателя! (Не забывайте читать предисловия!..)

· Дина Рубина

Рассказы и повести Дины Рубиной – моей фантастической подруги. Ее книжку с дарственной надписью кто-то из вас «зачитал» у меня навсегда, хорошо что Дина, хотя и классик, но живет с нами в тот же исторический отрезок времени, и я попросила ее снова надписать мне слова любви на книге с юношескими еще рассказами «Астральный полет на уроке физики», «Концерт по путевке общества книголюбов», «Любка», «Терновник», «Этот чудной Алтухов»… Потом «про себя» почитаете повети Дины «Когда же пойдет снег?», «Уроки музыки», «Двойная фамилия»… Романы «Во вратах твоих…», «Вот идет Мессия»… Смешной и пронзительный рассказ «Один интеллигент уселся на дороге», посвященный мне! (Я этим страшно горжусь). Эпохальный роман «Синдикат». Свободные, яркие, карнавальные истории «Иерусалимцы» из ее таинственной записной книжки. Почему таинственной? Потому что ни разу не видела, как она туда хоть что-нибудь записывает.

· Уильям Сароян. «Лето белого коня», «В горах мое сердце», «Парикмахер, у дяди которого дрессированный тигр отгрыз голову», «Бедный опаленный араб», «Трое пловцов и образованный бакалейщик», «В тихой долине дома», «Воскресный цеппелин», «Откуда я родом, там люди воспитанные», «Муравьи», «Автобиография», «Приключения Весли Джексона» (Кстати, там про то, как в человеке рождается писатель)

Жаль, мы не копируем рассказы мастеров, не переписываем их от слова до слова, хотя это отличное упражнение – взять и написать своей рукой рассказ Уильяма Сарояна «В горах мое сердце». Рукой почувствовать, как это делается. Как пишутся такие обалденные вещи. Я знаю этот рассказ наизусть. Я просто с ума схожу от музыки, которая в нем звучит.

· Сергей Седов

Великий сказочник современности Сергей Седов: «Праздником нужно делиться! Одним только праздником, и больше ничем».

· Иван Егорович Селиванов. «И была жизнь…»

Очень вы удивитесь, прочитав книгу «И была жизнь…» самодеятельного художника Ивана Егоровича Селиванова. Фактически наш современник, а речь у него, весь склад ума, художественный взгляд на жизнь – как будто бы из позапрошлого века. Из его дневников, писем, картин, каких-то полуфантастических-полуреальных зарисовок встает в общем-то обыкновенная судьба – деревенский север, беднота, странничество, тяжелые работы, полная незащищенность. Жизнь эту продувают насквозь холодные ветры, заливают дожди, заваливают снега… Разлука с единственным близким человеком, одинокая старость, дом престарелых…

· Дж.Д. Сэлинджер. «Над пропастью во ржи»

· Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

· Сетон-Томпсон. «Маленькие дикари» и «Рассказы о животных»

Рассказы канадского писателя Сетона-Томпсона о животных и повесть «Маленькие дикари» (с его собственными рисунками!) могут принести вам такую радость, такое понимание, как пишутся интересные увлекательные захватывающие вещи – неважно, документальные, художественные – закон один!

· Вальтер Скотт

Сэр Вальтер Скотт со своим легендарным героем Робином Гудом, а также рыцарями Круглого стола будет рад вам, юные читатели третьего тысячелетия!

· Николай Сладков

Единственный случай, когда Государственная премия по детской литературе была присуждена писателю, пишущему о природе.

· Иван Сергеевич Соколов-Микитов

Читать, читать Соколова-Микитова Ивана Сергеевича: книги «Детство», «Ленкорань», «Пути кораблей», «Летят лебеди», «Северные рассказы», «На пробужденной земле»…

· Юрий Сотник. «“Архимед” Вовки Грушина», «Невиданная птица», «Гадюка», «Как я был самостоятельным», «Похищение ирокезов»

Какие легенды про него ходили! Говорили, что он бродил по Москве с диктофоном и наговаривал на диктофон свои рассказы. Идет себе и что-то бормочет в микрофон. Его даже арестовывали за это дело, думали, что Юрий Сотник – шпион.

· Роберт Луис Стивенсон

Приглашает совершить вояж на борту «Испаньолы» с капитаном Сильвером, Долговязым Джоном, Черным Псом на остров Скелета, прозванный в народе Островом сокровищ.

· Марк Твен

Неподражаемые герои Том Сойер и Гекльберри Финн американского писаителя Марка Твена безумно будут счастливы с вами познакомиться.

· Джон Рональд Руэл Толкиен. «Хоббит», «Властелин колец»

Тот, кто не читал Толкиена, вряд ли поймет толпы тинейджеров, которые, кроме Толкиена, вообще ничего не читают. Зато бесподобного Дж.Р.Р. читают и перечитывают, заканчивают книгу и снова открывают на первой странице. А в свободное от чтения Толкина время наряжаются в его героев, берут мечи, набрасывают на плечи плащи и едут в Царицыно сражаться с другими хоббитами, гоблинами, эльфами и драконами.

· Гавриил Троепольский. «Белый Бим Черное Ухо»

Плачьте, а читайте.

· Даниил Хармс. «Случаи»

Все есть – и величие нашей жизни, и чушь, дикость и обыденность, реальность и фантасмагория. Эти истории короткие, но взгляд писателя Хармса по силе не уступает взгляду на мир Гоголя, Михаила Булгакова («Мастер и Маргарита») и Михаила Зощенко.

· Велимир Хлебников

Пример невероятного дневника явил миру поэт Велимир Хлебников. Когда я начну вам читать его стихи, вы все в обморок попадаете – такой он необычный, а потом когда-нибудь поймете его и полюбите. Маяковский называл его «поэтом для поэтов», уж очень много в поэзии Хлебникова загадок и завихрений, а сам он с гордостью носил титул Председателя Земного Шара и титул гения. Он всюду странствовал, постигая тайны времени, тайны пространств, и заклинал художников будущего вести тщательные дневники жизни – «смотреть на себя как на небо и вести точные записи восхода и захода звезд своего духа». В странствиях Велимир Хлебников делал записи на обрывках случайных бумаг и складывал в наволочку от подушки. Это был его поэтический дневник.

· Карел Чапек. «Война с саламандрами»

Ой, какая интересная книга!!!

· Вадим Чернышев. «Волчик, волчинька»

Обязательно!

· Антон Павлович Чехов. «Записные книжки»

Если вы почитаете «Записные книжки» Антона Павловича Чехова, а потом возьмете и прочтете – том за томом – его рассказы, вы увидите, как органично вплетены живые дневниковые документальные нити в ткань художественной материи.

· Корней Чуковский. «Чукоккала»

А какая звонкая, веселая и «зачитывающая» вещь – рукописный журнал Корнея Чуковского «Чукоккала»!..

· Джоэль Харрис. «Сказки дядюшки Римуса»

Писатель прожил свою жизнь среди негров Северной Америки. Ему рассказывал сказки старый негр дядюшка Римус. Харрис вспомнил их потом, когда стал взрослым, и написал эту книжку. Прадеды американских негров жили в Африке. Они привезли с собой из Африки сказки о Братце Кролике, Братце Лисе, Братце Медведе… Крепкие, остроумные, остросюжетные истории с веселым финалом, они построены по закону анекдота, хотя там все на грани жизни и смерти, постоянные драки, ругань, мошенничество. Одно слово – книга СУПЕР!!! Да еще отличные рисунки художника Геннадия Калиновского.

· Виктор Шкловский. «Теория прозы»

· Борис Шергин

И обязательно – Шергина Бориса Викторовича: северные поморские были и сказания «Гандвиг – великое море», «Запечатленная слава»… А заодно и Юрия Коваля: два замечательных рассказа об этих писателях [Соколове-Микитове и Шергине] – «На барсучьих правах» и «Веселье сердечное».

Долгими зимними вечерами снова и снова я возвращаюсь к чтению вам вслух не писателя даже, не сочинителя, а полностью просветленного существа – Бориса Викторовича Шергина. Его лучшие новеллы, были и старины о быте и характерах мореходов и кораблестроителей Севера, о народном изобразительном искусстве, о поморских сказителях. А «записные книжки» поморов! Без этих «записных книжек» не обходится никакой кормщик-шкипер, мурманский промышленник, корабельный мастер, служащий пароходства, да каждый архангельский мужик носил с собой «записную книжку», характерную примету жителей Севера. Причем это вам не какие-нибудь крошечные книжонки. Поморские «записные книжки» – объемистые, большие. Кроме личных памяток встречаются в них записи преданий, связанных с тем или иным местом попутного берега, описание штормов и «морских встреч» или иных «любознательных случаев». У некоторых людей таких памятных «записных книжек» накапливалось за жизнь целые сундуки.

· Шолом-Алейхем

Вслух – романы, повести и рассказы несравненного Шолом-Алейхема!

· Ян Экхольм. «Тутта Карлссон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и другие».

· Турбьёрн Эгнер. «Люди и разбойники из Кардамона»

· Михаэль Энде. «Бесконечная история»

В переводе Татьяны Набатниковой!

· Юрий Яковлев. «Багульник»

· Туве Янссон. «Муми-тролль и комета», «Шляпа волшебника», «Мемуары Муми-папы», «Последний ноябрь».

Обрушивать, обрушивать на ваши головы миры, о которых вы в своем уже вполне преклонном возрасте почему-то никогда и не слыхали – вот моя скромная задача! И детские, и взрослые – эти миры я дарю вам без границ: Туве Янссон со всей долиной Муми-троллей! Счастливцы, в ваше время существует многотомник этой гениальной финской писательницы и художницы, награжденной Международной золотой медалью Андерсена. Знай себе – бери с книжной полки том за томом и наслаждайся своей сопричастностью к волшебной, полной приключений жизни в сказочном Муми Доле. Друзья мои! Вот она – настоящая литература без всяких «сю-сю-сю»: о жизни, о любви, об одиночестве, о старости и разлуке, верности и предательстве, о надежде и разочаровании, о бездомности и неприкаянности и о тепле родного дома. Да еще с удивительными рисунками автора!

От себя добавлю, по всему разлиты строки Булата Окуджавы. К примеру, такие:

Какие бы нас миновали напрасные муки,

И только прекрасные муки глядели б с чела…

Татьяна Рудишина, "Читаем с Мариной Москвиной",
Библиотека в школе

Творчество – это потрясающий способ существования – страстный, глубокий, только любовь может сравниться с творчеством, но ведь одно не исключает другого!

Марина Москвина



1-5 of 5