Утверждение через отрицание


Детские д р а з н и л к и прочно связаны с игровым детским фольклором — потешками, считалками, небылицами, скороговорками. Они отражают негативные моменты в восприятии детьми окружающей действительности.

Жизнь детей пробуждает в их душе и сознании не только радостные, бурно веселые, счастливые переживания. По разным причинам и поводам ребенкусвойственны столь же сильные чувства огорчения, обиды, неприязни, отвращения, даже ненависти и злости. Издавна народная мудрость давала выход отрицательным эмоциям ребенка в слове, в звуковых и ритмических сочетаниях слов, в сопровождающих их движениях, прыжках, гримасах — в дразнилках. Конечно, назойливое преследование с помощью , дразнилок взрослого или маленького, привычка всех и вся передразнивать всегда встречала сопротивление (“Дразнило — собачье рыло”). Но наличие дразнилок, их разнообразие и цензурный характер — показатель здоровых отношений в детском коллективе, умеющем постоять за себя без помощи взрослых и без кулачной расправы.

Народная дразнилка всем своим строем предназначена для того, чтобы поставить на место обидчика, высказать свое отношение к неприятным отклонениям в поведении, привычках, во внешнем виде. Без дразнилки игра и жизнь ребенка утрачивают вкус, справедливость.

Чем же обидна дразнилка? Дразнилку роднит с кричалкой и считалкой громогласность, поскольку дразнилка чаще всего раздается вслед удирающему неприятелю. Ее эффект рассчитан на многократное надоедливое повторение одних и тех же рифмованных строчек

Дразнилка возникает как прибавление к имени ребенка рифмованного прозвища или созвучного слова (“Антошка-картошка”, “Борис-барбарис”, “Лешка-лепешка”), либо вариации имени (“Коля, Коля, Николай”, “Миронушка-Мирон”). Присоединение к повтору или прозвищу нескольких рифмованных строчек превращает прозвище в дразнилку. Содержание получившихся стишков чаще всего не имеет никакой связи с предметом спора или поводом, столкновение детей. Детская дразнилка в исключительных случаях, высмеивая и осуждая дурные наклонности и поступки ребенка, прямо называет его вором, трусом, лентяем, обжорой (“Вор-воришка, украл топоришко”, “Обманули простака на четыре кулака...”).

Содержание традиционной народной дразнилки — чепуха, нелепица, перевертыш. В потешках и небылицах игра слов, смыслов и образов обращена на действительность вне ребенка, на знакомые предметы и явления, воображаемое искажение которых доставляет ему удовольствие. В дразнилке все искажения — звуковые, смысловые, образно-действенные — приписываются тому ребенку, которого дразнят. Именно в этом приписывании заведомой нелепости, чепухи, абсурда и заложена эмоциональная сила дразнилки, ее обида.

Небольшой стишок представляет собой еще одно уникальное явление детской народной поэзии. В нем сливаются две волны чувств: смех, веселье, ду-раченье посторонних, тех,кто кричит дразнилку, и обида, стыд, негодование того, кого дразнят. Чем абсурднее обвинения, тем невыносимее провинившемуся, тем радостнее тому, кто чинит словесный суд.

Ребенку приписывают или несуразные черты внешности (“Соломенная ножка”, “Сам с ноготок, голова с локоток”, “Ноги бревнышком, нос крючком, волоса торчком, голова-копейка”), или невозможные и нелепые в реальной жизни поступки (“На кочку села, комарика съела”, “Чисти картошку, ешь понемножку”) .

Такой же оттенок насмешки, неодобрительного отношения придают дразнилке действия, имеющие негативные последствия для ребенка или для окружающих (“Как веревка оборвется, так Борис перевернется”, “Мирон ворона купил, три копейки заплатил”, “Там комарика дерут, тебе лапку дадут”).

Нарочитая нелепость поведения достигается в дразнилке с помощью перевертыша (“Таня-баня шла по броду, решетом носила воду”, “Ваня, Ваня, простота! Купил лошадь без хвоста! Сел задом наперед и поехал в огород”).

Таким образом, основной закон построения дразнилки, придающий ей одновременно смешной и обидный характер, — это нарушение обычного порядка вещей, признанной нормы в поведении, внешности, приписываемое конкретному ребенку. Дразнилка склонна в первую очередь к преувеличению и преуменьшению, назойливому повторению, к чепухе, нелепости, перевертышу.

На этом свойстве дразнилки основана нравственная норма игры. Дети, использующие готовуюдразнилку или сочиняющие свою, предупреждают товарища о совершенном им промахе в игре, о дурном поступке. Поскольку осмеянию с помощью дразнилки может подвергнуться каждый, она позволяет видеть ту черту, за которой оканчиваются предупреждение и насмешка и начинается издевательство. Дразнилка учит детей умению подмечать плохое, несправедливое, некрасивое, она учит слышать слова и подбирать их по созвучию и смыслу, она развивает чувствительность к нелепым ситуациям в жизни и в словесном изображении.

Знание детьми народных дразнилок, умение ими пользоваться — не только профилактика душевного здоровья, способность выразить собственные отрицательные эмоции, но и хорошая подготовка к восприятию авторской сатирической поэзии. Литературные, авторские дразнилки — это сатира, откровенное осмеяние и разоблачение порока.

Литературные дразнилки, естественно, имеют объективный характер, поскольку поэт обращается к этому жанру не для посрамления конкретного Пети, Васи, Бори, а для изображения недостатков, свойственных в той или иной степени всем детям. Автор высмеивает лень, жадность, обжорство, трусость, бахвальство и прочие дурные привычки детей. Литературная дразнилка использует все средства словесной изобразительности — и звукопись, и ритмический рисунок стиха, и гиперболу, и перечисления, и перевертыши В чистом виде дразнилки встречаются довольно редко. Чаще элементы дразнилки, сами способы дразнения как средство изображения героя включаются в ткань стихотворения. Это и “Фома” С. Михалкова, “Девочка-ревушка”, “Мальчик-наоборот” А. Барто, “Мойдодыр” К. Чуковского, “Мастер-ломастер” С. Маршака. Многие строчки стихов сами стали дразнилкой. Часто можно услышать: “Вот какой рассеянный с улицы Бассейной”, или “Нет, там не коровушка—это Ганя-ревуш-ка плачет, заливается, платьем утирается...”.

Смешные, нелепые, удивительные ситуации, в которых изображены детские недостатки, интересны дошкольникам. Выразительные портреты нерях, ленивцев, упрямцев, хвастунишек, трусишек привлекают тем, что ребенок, узнавая порок, уверен, что сам-то он совсем не похож на этих героев. Но не менее увлекательной представляется игра, которую всякий раз затевает талантливый поэт с маленьким читателем, делая его как бы участником осмеяния, отдавая ему роль пересмешника, того, кто дразнит. “Ну как, посмеемся мы над лентяем, трусом или жадиной на этот раз?”— как бы спрашивает автор, приглашая ребенка насладиться очередной дразнилкой.

Посмотрите, как использует прием перечисления С. Маршак в дразнилке “Ходит, ходит Попрошайка...”. Эмоция осуждения, насмешки и презрения создается не только благодаря назойливому повторению одного и того же действия-просьбы, но и благодаря абсурдности самих просьб. Если можно представить кусочек пирожка, глоточек молочка, то пол-линейки, полкартинки, полкопейки — это явная нелепость, об этом может просить только тот, кто просит по инерции, по привычке. Создается впечатление, что герой канючит и клянчит, вымогает все, что ему самому не нужно.

Иначе осмыслен и озвучен повтор в стихотворении Э.Мошковской “Лежебока”. Прозвище задает ритм и звуковую окраску каждой строчке. Во всем стихотворении — одна рифма с глубоким звуковым повтором: лежебока — высока — морока — без срока — оба бока — глубоко. Стих как бы передает потягивание, вздохи спящего, не желающего проснуться лентяя. Заключительная строчка заставляет почувствовать, что и язык у него не ворочается, слова как будто слиплись от лени. Он не говорит, а бурчит во сне: “Кабы еще бы два бока!..”

Вчитайтесь повнимательнее в каждую дразнилку и попробуйте вместе с автором сыграть с детьми в его игру: разгадать придуманный им звуковой, ритмический, изобразительный и смысловой рисунок осмеяния.