Гармония с большим и малым миром


Родовые корни многих форм детского фольклора уходят глубоко в историю.

Среди них заклички и приговорки, пожалуй, самые древние. Они рождены языческой верой во всемогущие силы природы и призваны употребить магию слова для того, чтобы вызвать благотворное влияние природных стихий или предупредить их губительную силу.

Связанные с древнейшими ритуальными обрядами служения солнцу, воде, земле и другим природным стихиям, они в течение многих веков приобщали ребенка к закономерностям земледельческого быта, к последовательной смене труда вслед за годовым круговоротом Солнца. И каждая из природных стихий, каждое из природных явлений запечатлелись в них как чудесная сила, к которой обращались с просьбами об урожае, благополучии, процветании и одновременно с обещаниями честного, упорного и сноровистого труда. Отсюда и название — з а к л и ч к а, от слова закликать — звать, приглашать, обращаться.

З а к л и ч к и — это небольшие песенки, предназначенные для распевания группой детей.
Многие из них сопровождаются игровыми действиями, имитирующими процесс крестьянского труда.

Все явления и силы природы: солнце, радуга, гром, дождь, ветер, а также времена года: весна, лето, осень, зима — живут в закличке как одушевленные существа. Ребенок сам вступает с ними в контакт, сговор: солнце просит о тепле и ласке, о щедром лете; радугу — “перебить дождя”; гром — пожалеть дом, не пугать коней, гусей, детей; подсказывает дождю, что поливать и сколько воды вылить; обещает за исправную работу подарок — сварить борщик, дать огуречик.

Чудесные свойства явлений природы даны в закличке как перечисление той благодати, тех даров, каких от них ждут и какие они действительно несут. Дары эти близки и желанны детям: и золотистая рожь, и шелковая трава, и красная рябина, и лесные орехи, и горох, и лен, и грибы, и ягоды, и раздолье зеленого луга, богатого леса.

В закличке не просто обращение к природным стихиям, но выраженная в слове, ритме, интонации гамма чувств — переживаний, восхищения, нежности, восторга. Эмоции радости, доверия, убежденности в хорошем заложены в самом строе стиха — в волнообразных повторах, в смене картинок-просьб, в ритме — бойком, задорном, в звучании каждой строчки, каждого слова:

Ах ты, радуга-дуга,
Ты высока и туга!

Уж как дождь-дождем,
Мы давно тебя ждем...

Или:

Гром гремучий,
Тресни тучи...

С травой шелковою,
С водой ключевою...

Все явления природы имеют закрепленные за ними ласковые имена — солнышко-донышко, золотое донышко, весна-красна, красное летечко.

Закличка рождает в ребенке веру в весомость и значимость слова. Эта вера укрепляется самим действием заклинания и в то же время чувством защищенности в случае неблагоприятного исхода просьбы, ибо обращается к силам природы ребенок всегда вместе с другими детьми (возможно, и взрослыми): свети, солнышко, нам с неба; чтобы год от гoдa давала нам погода; мы на нивку идем, мы серпочки несем.

П р и г о в о р к и — интимное общение с природой один на один. Приговорки обращены к домашнему быту, к повседневным занятиям. Фактически все живое, что окружает ребенка, не обойдено вниманием.
Приговорка, построенная по принципу просьбы-пожелания, самим словесным строем и оформлением настраивает ребенка уважительно к каждому растению в лесу, поле, огороде.

Для каждого растения свое определение, свое ласковое слово, свое изображение ожидаемого урожая: матушка-репка, уродись крепка; капуста— вилата, будь пудаста; горох крупен и бел; бобы велики и круты и пр. Обратите внимание на звуковое подобие слов: репка — крепка, капуста — виласта — пудаста, объединяющее предмет с его необходимыми и желанными признаками.

Ребенок воочию видит, каково назначение растения, его здоровая, живая красота. В этом — целительная профилактика неразумных, истребительских действий детей в природе.

Обращаясь к птицам во время весеннего и осеннего перелета, ребенок учится прежде всего различать в повседневных буднях это удивительное природное явление, начинает воспринимать его как событие, подстраивает звуки своей речи под птичий щебет и крик.

Приговорки во время игр — это своеобразные просьбы к природе в соучастии, в доброй помощи. Они обращены к ветру, воде, ручью. В них закреплены необходимые для всех играющих правила игры, зачастую предупреждающие несчастный случай. Например, не захлебнуться при нырянии, не набрать в уши воду. Они учат детей быть внимательными к своим действиям, проверять действия правилами, строго соблюдать правила.

Кричалки, веселки, звенелки, тараторки — новая ступень в познании ребенком мира. Теперь объектом его неосознанного внимания становится он сам.

В быстро сменяющихся картинках жизни ребенка выражаются его переживания и эмоции: радость, счастье, восторг, упоение, удивление — и многие другие возвышенные чувства, приводящие детей в состояние экстаза.

Кр и ч а л к и — это эмоции и переживания ребенка, запечатленные в слове.

Поэтическая форма кричалок обращена к детскому фольклору. Особенно роднит их с закличками уважительное отношение к главным событиям детской жизни: ежедневному обряду вставания, умывания, одевания и т. д., к священному для детей ритуалу игры. И в этом смысле они являются насущной необходимостью и потребностью ребенка. Только их не нужно “читать выразительно”. Сама природа кричалок, определение их жанра поэтами (тараторка — С. Маршак, Е, Благинина; звенелка, веселка — И. Токмакова; шумелка, ворчалка–Б.Заходер) подсказывают,что кричалки нужно петь, кричать, выпрыгивать, вытанцовывать, подчиняясь переливам их бойкого, звонкого, прихотливого ритма.

Если так пропрыгать и прокричать стихотворение К. И. Чуковского “Радость”, сразу станет ясно, что радость — чувство сложное. Ритм меняется от начала к концу стихотворения. В первом восьмистишии: “Рады, рады, рады светлые березы”— ритм четкий, дробный, бодрый. В следующих двенадцати строчках ритм ощутимо замедляется: “То не дождь пошел из облака и не град, то посыпался из облака виноград...”, делается плавным. Наконец, последнее восьмистишие — предельное напряжение чувств, переданное и в ритме, и в изображенном действии. В нем грандиозное восхождение—сначала взлет, бег, затем невероятная трудность подъема:

Мы на радугу вска-ра-б-каемся...

Потом отдых на вершине:

Поиграем в облаках...

и стремительное падение вниз, от которого замирает сердце:

И оттуда вниз по радуге
На салазках, на коньках!

Скорость падение подчеркнута отсутствием глагола — успели только сказать, на чем съехали.

Талантливая авторская кричалка всегда отличается от фольклорной заклички сюжетными поворотами для выражения чувств. Она не повторяет народную, но отправляет к фольклору за дополнительным смыслом, возникающим только на его фоне. Каждая строчка кричалки — смысловой и ассоциативный обыгрыш. В этом легко убедиться на примере “Олешкиной кричалки” Вадима Левина, построенной по мотивам народной заклички о дожде. Начиная традиционным обращением: “Лейся, лейся, дождик, дождик”,— поэт затем неожиданно меняет объект воздействия дождя: “Я хочу расти, расти”, т. е. превращает объект в субъект, в самого ребенка. Ребенок сравнивает себя со всем растущим под дождем и желает так же быстро вырасти под благотворным воздействием дождя. Такова “философия” детского восприятия мира.

Следующие строчки — шутливое объяснение, почему ребенок радуется дождю: “Я не сахар! Я не коржик! Не боюсь я сырости!”

Сколько в них лукавых намеков! Отрицая свое сходство с любимым лакомством, малыш в то же время как бы утверждает, что в этом сходстве есть доля истины. Родители (взрослые) часто называют детей сладкими именами, что не всегда приятно дошкольникам. Поэтому детям так радостно отрицать эту похожесть и утверждать свою самостоятельность, независимость, неподвластность разрушительным силам... нет, не стихии, а взрослого влияния. Ведь это взрослые более склонны видеть в дожде его простудные свойства, а не благотворное воздействие. Маленькое четверостишие — монолог — адресовано ребенком одновременно силам природы и силам взрослых, опекающих его детство.